Чтение онлайн

Отсидев, Боря долго на свободе не задерживался, вновь попадал за решетку. На Северном Кавказе отсидел четыре года по 206-й статье за хулиганство. Компания там была солидная, воры в законе короновали его, признав своим. До 1988 года Барыга совершил шесть ходок – из сорока лет жизни половина за решеткой. Хоть для вора года в тюрьме – «его богатство», но жизнь все-таки одна и хочется комфорта. Внешне Петрушин остепенился. Прописался в городе Сельцо Брянской области, завел семью, вскоре родился ребенок. Как авторитетнейший человек в своих кругах, поддерживал связи с другими знатными ворами – Дато Ташкентским, Шакро, Гиви Резаным, Яблочком. Московские воры в законе определили его княжить в центрально-черноземных областях: Брянской, Воронежской, Тульской, Калужской и Смоленской. Что он с удовольствием и делал, руководя сборами в воровской общак. Правда, занимался и не совсем свойственным вору делом: перепродавал краденые машины. За что и получил нелюбимую кличку Барыга.

Но все это не мешало Петрушину набирать вес в, так сказать, мирском обществе. Хорошим его приятелем вдруг стал заместитель УВД Брянской области полковник Корчагин, который мог снять телефонную трубку и укоризненно отчитать начальника РОВД: «Чего вы там гражданина Петрушина прессуете?» После чего руководителю преступного сообщества отменяли административный надзор. Правда, эта «дружба» Корчагину таки вышла боком: его задвинули на руководство лечебно-трудовым профилакторием. И в партийной номенклатуре у Барыги были свои – заведующий административными органами обкома Вершков. Говорят, совершенно не случайно крестной дочкой Петрушина оказалась дочь старшего прокурора области. И еще один интересный факт. На поприще боевика у Барыги с молодежным задором действовал Руслан Немешаев, 1966 года рождения – бывший секретарь райкома ВЛКСМ.

Вполне достойное общество крутилось вокруг вора в законе Бори Брянского. «Наместник» чувствовал себя всесильным в своей вотчине, как в той песне: «у меня все схвачено, за все заплачено». «Светские традиции» были больше ему по нраву, нежели аскетические нормы жизни законника, который, как известно, не имел права иметь жену, семью, иметь связи с милицией и властями, заниматься торговлей и любым другим бизнесом. Но Барыга, как уже говорилось, не брезговал заниматься сбытом краденых машин, числился снабженцем кооператива и безраздельно распоряжался деньгами общака – святая святых любого преступного сообщества.

Тех, кто не хотел отстегивать в общак, «лечили» старыми испытанными способами. Одного довольно известного в Брянске бизнесмена приручили в кратчайшие сроки. Вначале выпотрошили его офис, вынесли все, что по недавним временам считалось большой ценностью и дефицитом: персональные компьютеры, вычислительную и копировальную технику. Предприниматель еще не пришел в себя, а вдумчивые ребята уже посетили его с предложением помочь разыскать все похищенное, естественно, за определенную плату. Как только богатенький дядя раскошелился, тут же, к концу дня, вся техника стояла в офисе. В лучшем виде. А затем, уже по рекомендации простодушного коммерсанта, «фирма» «выручала» и других, попавших в такую же беду.

Болтливый Пузогрей войны стоит

Возможно, благоденствие Барыги продолжалось бы и до наших дней, но случилось внешне заурядное событие, которое фатальным образом отразилось в судьбах многих людей. В 1989 году из тюрьмы вышел авторитетный рецидивист Владимир Гуров. Был он весьма зол, и даже воздух свободы не умиротворил его. И имелись на то причины. В течение пяти лет сроку ему ни разу не подослали «грев», тем более денег. А ведь он, как человек с понятиями, когда был на воле, всегда отстегивал на общак. Гурик, как звали его, сделал бы предъяву Барыге со всеми вытекающими последствиями. Но по чину своему не имел права: все же Барыга – вор в законе. И тогда он стал искать возможность, чтобы насолить «наместнику», настраивал против него своих друзей – Атамана (Николая Атаманенко) и Чечика (Михаила Чечикова). Им, знавшим тюремные законы на своем опыте, не приходилось долго пояснять, что значит воровать из общака. Эти настроения как-то само собой подогрелись при случайной встрече с двумя приближенными Барыги – Александром Зинаковым по кличке Пузогрей и личным водителем Бори Александром Клюевым. Водитель пожаловался, что шеф требует по дешевке уступить ему его личную машину. А откажешь, ясное дело, еще больше проиграешь. Тут и начался треп. Чечик ворчал: «Барыга мужицкие бабки лопатой гребет, совесть потерял!» А Атаман присовокупил: «Разве не западло вору в законе машинами спекулировать?!»

Помалкивал лишь Пузогрей, а как разошлись, сразу отправился к Барыге и обо всем подробно настучал. Осерчал Петрушин: «Как посмели его авторитет законника подвергнуть сомнению?» Когда за спиной вора идут такие разговоры и он никак не реагирует – авторитет его тут же посыплется, как песочный домик. Требовать объяснений или простить – такое не допускалось. Тем более с характером Барыги.

«Зондеркоманда» чистит стволы

Воры в законе всегда расправляются со своими врагами чужими руками. И Петрушин решил организовать «зондеркоманду». Для этого пригласил преданного ему до гроба уголовника, пятикратно судимого Мыцу – Михаила Беляева, 1949 года рождения. Привели еще двоих – ранее судимого Петра Заикина, 1965 года рождения, и уже упоминавшегося Руслана Немешаева, который полгода как успешно закончил карьеру секретаря райкома ВЛКСМ и устроился работать в кооператив Барыги. Руслан, кстати, был племянником Михаила Беляева. Соратники по борьбе вооружились тремя пистолетами «ТТ» и 28 марта подъехали к квартире Атаманенко. Барыга и Мыца остались ждать в машине, а Заикин и Немешаев, выломав дверь, ворвались в дом. Но хозяина там не оказалось, и разбойники ограничились похищением вещей.

Два дня «зондеркоманда» отдыхала и под руководством Барыги строила новые планы. На усиление взяли дважды судимого Гену Шлянцева, 1955 года рождения по кличке Гендер. На этот раз решили заявиться к Гурову. Дверь открыла мать Гурика. Мыца, который был дружен с Гуровым с самого детства, поздоровался с женщиной, потом протянул руку вышедшему навстречу гостям другу. Барыгу это вывело из себя. «Ты с ним здороваешься? – заорал он. – Его замочить надо, за то, что против вора в законе пошел». Барыга сел за стол, а банда по условленной договоренности набросилась на Гурика. На глазах матери его избивали кулаками, рукоятками пистолетов, затем ногами. Потом Петрушин дал знак, и бандиты отпустили жертву. «Придешь ко мне 7 апреля в Сельцо вместе с Чечиком и Атаманом. Будет разборка, мурики!»

Команда ушла, а Гуров, вытирая кровь, предупредил мать, чтобы ни в коем случае не подходила к двери: «Убьют меня скоро».

Но случилось неожиданное: 2 апреля Барыгу взяли под стражу сотрудники милиции. Повод был: 24 марта его задержали сотрудники ГАИ за управление автомобилем в нетрезвом виде. К тому же он оказал сопротивление. А тут по оперативным каналам стало известно о готовящейся кровавой разборке. Поэтому на следующий день взяли и дружка – Мыцу, на лечение в ЛТП. Но он оказался проворным и сумел на ходу спрыгнуть из спецавтобуса.

События тем не менее продолжали развиваться, втягивая в свое русло все новых людей. Гурик совершает совсем немотивированные ситуацией действия: просит мать вызвать телеграммой его жену Любу, которая находилась в Ленинграде. «Любаня прошу отпросись хоть на день жду среду все плохо. Володя».

Супруга выполнила пожелание и в среду была у Гурова. А там уже собрался совет. Прибыли и остальные приговоренные – Атаманенко с женой и Чечиков. На повестке дня стоял вопрос: «Как жить дальше и с кем бороться». Путем нехитрых логических умозаключений пришли к выводу, что сдал компанию сучара Пузогрей. Пока не поздно, решили с ним поквитаться. Атаман выехал в город, нашел Пузогрея и приволок в «штаб-квартиру». Там толстяка изрядно поколотили, забрали золотые вещи: кольцо и любимую цепочку. После чего Атаман с супругой и Чечик разошлись по домам.

А Мыца, лихо сбежавший по дороге в ЛТП, укрылся в поселке Чайковичи под Брянском и вместе с Заикиным лечился водочкой и вкусно закусывал деревенским салом и солеными помидорами. Ждали босса, трехдневный срок задержания которого истекал 4 апреля. Вечером на конспиративную квартиру приехал возбужденный племяш Руслан. Он поведал, что верному Пузогрею начистили рыло.

Но Барыги не дождались. В ожидаемый срок его не выпустили. Мыца в этой ситуации принял командование на себя. Отстоять авторитет шефа ему надо было во что бы то ни стало. К дому Гурова приехали около восьми вечера. Гурик продолжал совершать немотивированные поступки. Вместо того чтобы позаботиться о безопасности семьи, он ударился в глухой запой. Возможно, посчитал, что борьба бессмысленна. «Зондеркоманда» ворвалась в квартиру. Пьяный до бесчувствия Гурик валялся на постели. Его опять били рукоятками пистолета. Он мычал и так и не смог понять, что за люди пришли и за что его так больно бьют. Затем бывший комсомольский вожак достал пистолет «ТТ» и дважды выстрелил в низ живота и грудь. Мыца сделал контрольный выстрел в голову. На свою беду, жена так и не уехала в спасительный Ленинград. Любу вытащили из квартиры, посадили в машину. Когда поздно ночью ее привезли на заброшенное кладбище недалеко от Чайковичей, она все поняла. Стрелять заставили Пузогрея: чтобы слабый характером подельник не посмел выдать «исполнителей приговора». Тот сделал вид, что согласился, но неожиданно исчез в кустах и дал стрекача.

«Заложит, гад!» – сказал Мыца.

Кладбище – лучшее место для смерти

С убийством Любы решили повременить: за убийство двоих вышка обеспечена. Вновь поехали в Чайковичи, прихватив женщину с собой. В доме они пили водку, развлекались с Любой. Тут заявились Клюев и Гендель. Бандитов приятно поразило, что они не арестованы. Значит, Пузогрей их не заложил, побоялся, теперь будет молчать. Вновь встал вопрос о Любе, которая связанная сидела в углу хаты. Приехали еще двое: член банды Андрей Кленин, 1965 года рождения, условно осужденный на три года, и его приятель – таксист Владимир Дерюгин. Всей компанией опять поехали на кладбище.