Чтение онлайн

Из протокола допроса Молодидова: «С их националистами без драки не обошлось, их милиция полностью власти содействовала. Но я – парень тертый, и команда со мной была такая, в общем, программу мы не нарушили, и раньше времени выезжать не стали».

В 1993 году Петр Молодидов начал фронтальное наступление. Для начала решил разобраться с неугодными средствами массовой информации. Первой стала ростовская газета «Наше время», в редакцию которой Молодидов ворвался с гранатой в руках. Вера Южанская, в то время она была заместителем главного редактора, вспоминает: «Петя был слегка подшофе, но это его обычное состояние было в то время, не знаю, как сейчас. И сказал, что всех он нас сейчас будет взрывать».

Выяснилось, что буйному визитеру не понравилось, как о его деятельности написала газета.

Женщина успела вызвать художника, единственного мужчину, находившегося в это время в редакции. Увидев гранату, он сориентировался чисто по-мужски, отвлек вояку продуктивной мыслью: «Петя, да пошли пива выпьем!» И Петя, поразмыслив, согласился пойти освежиться пивком.

После этого случая Молодидов неожиданно изменил тактику и стал лучшим другом ростовских газет: понял их великую силу. Теперь о каждом своем новом подвиге он лично сообщал во все редакции.

Очередным «подвигом» был штурм ростовского Дома политпросвещения на улице Суворова. В нем казаки устроили свою штаб-квартиру. Они стали патрулировать улицы города и приводить в штаб для допросов подозрительных кавказцев и цыган. Но ни к чему хорошему «казацкий порядок» не привел. Во время очередного допроса с пристрастием был убит человек.

Но, по словам Молодидова, все было спровоцировано. Ну, некто Шевченко, проводивший дознание, по словам атамана, погорячился – и получил свое по суду. А вот с погорячившимся Молодидовым многое было пока не ясно.

Единственный свидетель, племянница Оксана Матковская, как стало известно Алькаеву, навсегда уехала в Абхазию.

Алькаев направил туда поручение. Оксану допросили, но она полностью подтвердила версию Молодидова.

Да и вряд ли она могла ослушаться героического дядю, у которого подвигов было больше, чем у Геракла. Вот хотя бы организация беспримерного пикетирования здания областной администрации с требованием дать независимость казачьему Донскому краю. Увы, не дали.

Но с помощью этих громких акций поддержка казачества была обеспечена. И в 1993 году, будучи уже трижды судимым, Петр Молодидов избирается атаманом Союза казаков Ростовского округа.

Но покомандовал округом Молодидов всего четыре месяца. Потому что снова попал за решетку. Получилось как в поговорке, но с точностью наоборот: не стерпел казак и – не стал атаманом. В ходе уличного конфликта горячий казачина открыл огонь из «калашникова» по группе цыган. Вступился за друга, Евгения Часовникова, которому цыгане разбили голову.

Один из цыган был тяжело ранен. Возбудили уголовное дело, но в тюрьме Молодидов пробыл недолго. Под лозунгом – «Свободу Молодидову!» – его соратники и однополчане устроили шумную акцию протеста. Суд нашел смягчающие обстоятельства, и вскоре командира отпустили.

О выходках неуемного казака регулярно писали газеты. Молодидов их собирал и бережно хранил. Казалось, он специально искал повода для очередной сенсации, где героем, естественно, был он.

Одна из таких анекдотических историй – попытка захвата опорного пункта милиции, куда атаман заявился сразу же после очередного срока. На этот раз – за грабеж продуктового ларька. Старшему участковому капитану милиции Александру Васильеву, прослужившему здесь, как говорится, верой и правдой более 20 лет, было заявлено: «Освобождай кресло, наши казаки будут занимать твой опорный пункт. Мы сами наведем порядок у нас».

Но больше, правда, не появлялся. Выбрал командир 96-го полка более крупного врага – всех казаков реестрового государственного Войска Донского. Их он объявил предателями и марионетками.

Во Всевеликом Войске Донском тоже не признаю?т скандального атамана. Начальник управления информации Войска Владимир Воронин официально заверил: «С момента создания реестрового государственного Войска Донского Молодидов никакого отношения к нашей организации не имеет. И никогда не имел. А в то же время он действительно стоял у истоков создания казачьего движения, когда это, в общем-то, была вольница казачья. Личное мое мнение о нем – это глубоко закомплексованный человек».

Но, невзирая на все комплексы, Молодидов продолжал вести упорную игру с оперативниками и следователями, и, судя по всему, все более чувствовал себя хозяином положения.

Неясно было до сих пор, что толкнуло Молодидова прийти с повинной. Проснулась совесть? Но сентиментальными и богобоязненными рецидивисты, как известно, становятся, лишь поневоле очутившись на нарах. Надо было искать свидетелей.

Естественно, Алькаева не устраивал формально проведенный абхазским следователем допрос племянницы Молодидова. И ему пришлось несколько раз выезжать в Абхазию, чтобы найти и допросить племянницу – Оксану Матковскую. Наконец она назвала фамилии соучастников убийства: Павлов и Быков.

Оперативники нашли и других свидетелей преступления.

Гражданин Украины Костя Быков по кличке Хохол, кстати, уже имевший на родине год судимости, сразу же заявил о своей непричастности к убийству.

Тридцатилетний Сергей Павлов по кличке Скиф являлся ближайшим сподвижником Молодидова, в 96-полку имел чин «хорунжего». Тоже ранее имел судимость – за убийство. Он был объявлен в федеральный розыск.

Молодидов же продолжал настаивать на своей версии: убивал в одиночку. Но по показаниям многих очевидцев, именно Павлов случайно познакомился на улице с Кардавой. Вместе выпили. Потом пошли допивать в дом к Молодидову. И когда началась пьяная ссора, именно Павлов задвинул засов на воротах, отмерив таким образом остаток жизни Кардаве. Кто подмешал ему в пиво клофелин, так и не установили.

Когда Кардава скончался от побоев, Молодидов взял тележку у соседа и, засунув труп в мешок, вместе с Быковым вывез его в Трудовую балку. Где и закопал.

Теперь все становилось на свои места.

И тут – как ушат ледяной воды на голову. Все свидетели, как один, исчезли. Будто сквозь землю провалились.

Оперативники установили, что свидетелей всерьез запугали. Неизвестные соратники Павлова и Молодидова ходили по адресам, звонили по телефонам, угрожали. Дело рассыпалось прямо на глазах.

Лучше всех чувствовал себя Молодидов, который, едва появлялась возможность, делал заявления для прессы. «Вся эта братия ведет себя нагло, безобразно. Те же грузины: ведь победители-то не они, победители – мы. А когда хамит побежденный, да еще в доме победителя, это не входит ни в какие рамки. Ничего мирно у нас не получится, надо менять законы, менять политику!»

Единственно, в чем были солидарны с Молодидовым следователи и сыщики, в том, что надо менять законы. Законы, которые должны защищать свидетеля совершенного преступления.