Чтение онлайн

Летучие мыши, обитатели банановых деревьев, в этот вечер вели себя особенно шумно. Они летали низко над поляной и строениями, неустанно крича свое «гонк-гонк-гонк». Две из них, непрерывно перекликаясь с летавшими собратьями, забрались на крышу нашего дома, чтобы свить там гнездо.

Когда наступила полная темнота, симфония окончилась. На землю опустилась тишина. На всем пространстве от берегов реки Эпулу до отдаленных участков леса царило почти полное безмолвие. Лишь изредка животные, достаточно сильные, чтобы отважиться выдать свое присутствие, вызывающе ревели на своих врагов. Более слабые обитатели тропического леса в страхе хранили молчание.

Мы поужинали. Аппетит у меня был испорчен мыслями о бедном старом козле, находившемся в ловушке в качестве приманки. Но ни в эту ночь, ни на следующую ничего не случилось: козел был жив и здоров, а другая половина клетки пуста.

Как только рассвело, пигмеи в деревне начали похоронный танец. Весь день гремели барабаны, и пигмеи в монотонном пении изливали свою печаль. Прибыли два бельгийских чиновника, которые позавтракали, выпили пива и принялись за составление отчета о нападении леопарда. Только они уехали, как в дом стремительно вбежала группа пигмеев с известием о леопарде. Пигмеи рассказали, что шли в деревню Банадигби, где жили родственники умершей женщины. Вдруг один из них заметил, что кто-то движется в зарослях болотной травы. Затем все увидели голову животного. Хотя пигмеи были вооружены копьями и луками, они понимали, какой опасности подвергались, находясь в высокой траве. Поэтому они поспешно выбрались из зарослей и вернулись домой.

Все надеялись, что леопард уйдет, если его как следует напугать. Пат снял с вешалки свое ружье и принес из чулана патроны. Уже более пяти лет он охотился только за микробами. Из-за большой влажности воздуха все его охотничье снаряжение пришло в негодность: ружье покрылось ржавчиной, патроны разбухли, порох отсырел. Пат рассердился и стал ругать климат, который, дай ему только время, может превратить железо в труху, а сталь сделать похожей на старую кожу. Затем, поняв, в какое дурацкое положение он попал из-за того, что не сможет причинить никакого вреда леопарду, он посоветовал пигмеям бить в барабаны, собрал нескольких человек и направился с ними строить новую западню возле деревни Банадигби.

— Терпеть не могу рисковать этими превосходными козами в качестве приманок, — сказал он, прежде чем уйти, — но мы сделаем доброе дело, если поймаем кошку. Не могу я сидеть сложа руки и ждать другого нападения.

Охотничий азарт достиг апогея, однако меня он не захватил. Участвовать в поимке леопарда я не собиралась. Все, о чем я мечтала, — это не выходить из дому до тех пор, пока он не будет пойман.

Пат и сопровождавшие его люди возвратились к вечеру. Это немного успокоило меня. Когда мы ложились спать, я слышала, как испуганно блеял козел в клетке у госпиталя. Трудно было сказать, чуял ли он леопарда или просто чувствовал себя одиноко там, в кромешной тьме.

Неделя прошла спокойно. К пигмеям вернулось их обычное веселье, они вновь ходили охотиться с сетями и не встречали больше следов леопарда. Я полола огород без охраны, которая теперь стала излишней. Однако Пат по-прежнему оставлял в ловушках приманки. То же самое делали и местные жители.

Я была еще сравнительно плохо знакома с жизнью в джунглях, пигмеи же никогда не любят вспоминать в течение продолжительного времени о неприятных вещах, поэтому мы надеялись, что леопард ушел в поисках более богатой добычи. Но Пат и жившие в нашей округе банту имели особое мнение на этот счет. Они надеялись на лучшее, но готовились к худшему.

Однажды вечером мы легли в постель раньше, чем обычно, чтобы перед сном успеть просмотреть несколько книг и журналов, только что полученных из Стэнливиля. С увлечением читая таинственную историю, я услышала какой-то звук. Казалось, он доносился откуда-то с крыши.

— Леопард, — прошептал мне на ухо Пат.

У меня сразу неистово забилось сердце, и я почувствовала, как немеют руки и ноги. Затем я вспомнила, что не заперла двери и не закрыла деревянные ставни окон. Пат, который был болен и от слабости едва стоял на ногах, вылез из постели, чтобы найти какое-нибудь оружие для защиты. Я же от страха не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Вдруг кто-то легко впрыгнул в комнату. Моя собака породы басени по кличке «Мадемуазель» начала скулить, и я решила, что сейчас умру, прямо здесь, в постели. Наконец я заставила себя оглядеться. При тусклом свете штормового фонаря, сидя на столе, спокойно умывалась и чистилась наша кошечка Пуси с таким видом, точно она всегда входила в спальню через вентиляционное отверстие в крыше.

Ранним ясным утром я послала слуг поискать следы леопарда вокруг дома, но они ничего не нашли. Я почувствовала легкое смущение и попыталась забыть о том, как лежала в постели, съежившись от страха, убежденная, что в нашу спальню проник леопард.

Два дня спустя, когда Алили принес нам утром кофе, его глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Прошлой ночью дьявол стащил одну из коз хозяина, — сказал он.

Люди, которые отправились на поиски по кровавому следу, обнаружили место, где пировал леопард. Большой кот джунглей съел только голову и шею козы. Мы подобрали остатки. В тот вечер на обед у нас была нежная козлятина, которая внесла разнообразие в наше обычное меню из мяса лесных антилоп. Козлятина была восхитительна. Леопард не тронул старого козла, находившегося в клетке, а выбрал одну из самых молодых коз в стаде. Следующей ночью леопард появился вновь, утащив на этот раз более старое животное. Пат держал скот за частоколом, который после нападения на Укану был надстроен до высоты свыше трех с половиной метров. Сила зверя восхищала меня. Он перепрыгнул через забор, загрыз козу, а затем выбрался обратно, унеся взрослое животное, словно кролика.

Пат был взбешен. Он приказал вырыть яму в нескольких футах от частокола, там, где прошел со своей жертвой леопард. В тот вечер Пат был так уверен в возвращении леопарда, что отправился в госпиталь поджидать его, оставив меня дома с двумя слугами. Я легла спать, полная всевозможных страхов, стараясь, однако, насколько это было возможно, приободрить себя. Один слуга спал в кухне, другой — в гостиной. Они не рискнули ночевать на веранде. Я попыталась успокоить нервы чтением «Истории любви Леонардо да Винчи», но едва могла листать страницы — так дрожали мои руки. Единственное, что я слышала, кроме биения своего сердца, — это блеяние козла в большой ловушке. Представляю, как чувствовал себя он. Обладая хорошо развитым обонянием, он, вероятно, чуял леопарда, который выжидал в лесу удобного момента. Несомненно, козел видел, что произошло с его сородичами, когда леопард проносил их мимо ловушки. Я заснула, думая о том, какими безопасными и мирными по сравнению с Конго были средневековые Флоренция и Пиза. Во сне меня не переставали мучить кошмары. Мои сновидения были полны леопардов. Разбудили меня крики слуг. Было темно, как в преисподней.

— Они поймали леопарда! — кричал Алили. — Они поймали леопарда!

Он убеждал меня пойти к клетке и взглянуть на зверя.

— Вы идите, — отвечала я, — а у меня нет никакого желания его видеть.

Что будет, если он вырвется на свободу, думала я. Мне хотелось остаться в доме, но Пат просил меня прийти. Нехотя я оделась и отправилась туда, где вокруг клетки толпились пигмеи. Три мигавших керосиновых фонаря и один штормовой освещали небольшое пространство. Их слабый желтый свет тонул в таинственной темноте ночи. Мои опасения были напрасны. Леопард был мертв. Плотник Пауль метнул ему под лопатку копье, а Никола, верный слуга Пата, выпустил в него несколько стрел со стальными наконечниками. Даже мертвый, зверь внушал страх. Это был самец. Он лежал в углу клетки с кровавой раной в боку. Когда я смотрела на леопарда, в котором еще угадывалась его былая сила, мне невольно на память пришел виденный мной однажды паровоз, который потерпел крушение; шипя и содрогаясь, он лежал в овраге около железнодорожного полотна.

Леопард от кончика хвоста до огромных бакенбардов был длиною добрых два с половиной метра. Кто-то выпустил из клетки бедного старого козла, заманившего хищника в западню, однако у того не было сил идти домой. Стоя на месте, он весь дрожал от страха, так же как и я в момент, когда в спальню прыгнула наша кошечка Пуси.

— Это людоед, — сказал Агеронга, — лесные леопарды темнее леопардов саванн, а людоеды — самые темные.

Клетку закрыли, чтобы другие звери не могли повредить мертвого леопарда. Затем все пошли спать.

Утром Алили сообщил мне, что обнаружил следы леопарда вокруг нашего дома и как раз под моими окнами, которые не были ничем защищены, кроме непрочных деревянных решеток.

— Он пришел проведать коз в загоне, — продолжал Алили, — но предпочел бы другой сорт мяса. Возможно, присутствие собаки заставило его изменить свои намерения.

Я вышла наружу и на клумбе около стены увидела большие следы. Затем посмотрела на окна с их тонкими деревянными решетками… и потеряла сознание.