Чтение онлайн

Только пару раз я видела, как он смотрел на часы. И чувствовала себя немного Золушкой.

Сказочная ночь.

Удивительная…

Когда я первый раз увидела, как на высоком мраморном крыльце пара предается любви, ничуть не стесняясь посторонних взглядов, то немного смутилась… но сразу особо значения не предала. Парень был волк-легионер, молодой, кудрявый, в военной форме, а девушка — изящная красотка. Хотя ее красоту за задранной юбкой оценить не просто, только стройные ножки… «Ну, мало ли», — подумала я. Ну, негде им. А оборотни — они такие, когда приперло — ждать не могут.

Мы прошли мимо.

А вот когда весьма респектабельный и уже слегка лысеющий сеньор прямо на улице вдруг полез под юбку такой же респектабельной матроне, я опешила. Матрона захихикала, совершенно не пытаясь сопротивляться, и даже слегка откинулась назад, подставляя грудь для поцелуя.

Я чего-то не понимаю?

Вспомнила, что целующихся чуть более, чем просто откровенно, видела сегодня не раз.

— Это вообще нормально? — спросила я. Интересно же.

Рой хмыкнул, пожал плечами.

— Сегодня не очень, — сказал он, — но завтра — Ночь Любви, последняя ночь Карнавала. Завтра это будет на каждом шагу. Считается, чем больше людей увидит твою любовь, тем больше счастья это тебе принесет. Некоторые начинают заранее.

— Ого! — оценила я. — Завтра Ночь Любви, а мне домой!

В общем-то, ляпнула просто так, ничего особенного не подразумевая.

Рой остановился. Что-то такое мелькнуло в его лице… сомнение — с одной стороны, с другой — что-то неуловимо-звериное, непривычное.

— Ты тоже хочешь, чтобы все видели? — спросил он.

Сердце вдруг ухнуло куда-то в пятки и дико заколотись там.

— Я хочу только немного счастья… — словно оправдывалась. — А то, сам знаешь, со счастьем у меня…

Мне показалось, даже язык заплетается, потому что он так смотрел на меня… Я видела, как медленно расширяются зрачки в его глазах. Что-то меняется. Словно пружина, которую долго и упорно пытались прижать, вдруг распрямляется со свистом.

И не только пружина распрямляется… ну, я достаточно прижималась к нему, чтобы оценить всю полноту его чувств, и весь огонь. Он же не станет сейчас утверждать, что совсем меня не хочет, и это только физиология?

— Вера…

Он пытается что-то сказать, но не говорит, только чуть шевелятся губы, беззвучно.

Смотрит на меня.

Ну же… И тянусь к нему сама, совсем чуть-чуть, потому что вдруг все тело кажется каким-то деревянным и неуклюжим. И я боюсь что-то сделать не так. Не могу решиться, до дрожи…

И тогда Рой наклоняется ко мне, касается губами моих губ, сначала осторожно, но почти сразу так жадно, что дыхание перехватывает, вдруг все сжимается в груди, и так сладко ноет внизу живота. Все разом. Огнем вспыхивают щеки. Я обнимаю его за шею, тянусь, и он подхватывает меня, я почти висну на нем, ухватившись ногами. Даже не важно, как это выглядит со стороны, и пусть все смотрят. Это захватывает меня полностью. Уши горят.

Он отрывается, только чтобы заглянуть мне в глаза.

— Вера… — говорит отрывисто и чуть хрипло, — я люблю тебя.

Я всхлипываю. Это глупо, но почти до слез. И одновременно смеюсь.

— Я тоже тебя люблю! — на одном выдохе.

И мы целуемся снова. Сквозь тонкое платье я чувствую его горячие руки, которые ласкают меня всю, совсем не стесняясь людей вокруг. Мне кажется, я схожу с ума, потому что ощущение счастья просто разрывает.

Сквозь платье, а потом вдруг его пальцы по моей ноге… И я вздрагиваю.

— Нет… только не здесь… пожалуйста…

Он смущается так смешно, как мальчишка, даже краснеет, а я-то думала, смутить его невозможно.

— Прости.

И отпускает меня.

Я готова провалиться сквозь землю, потому что кажется — он неправильно понял.

— Нет, я хочу, Рой… просто не здесь, — я отчаянно кусаю губы. Не на улице же. На такое, пожалуй, не готова, какой бы счастливой приметой это не было. Целоваться, но не более…

Он кивает. На раздумья всего мгновение.

— Здесь рядом есть гостиница, — он мельком смотрит на часы, там «04.15». — Сейчас все занято, но для Гильдии должна быть бронь. Идем?

Я судорожно киваю. Ну, вот и все…

Ступеньки скрипели.

Наверх, в номер, он затащил меня с разбегу.

Лопнул тонкий серебряный ремешок на моем платье, упал со звоном. Он хотел расстегнуть и снять, но не вышло, то ли рука дрогнула, то ли не хватило терпения.

— Прости… — его тихий шепот.

Он рывком стаскивает свою рубашку через голову. Дышит судорожно. Обнимает. Я прижимаюсь к его груди, слышу как колотится его сердце — быстро и гулко.

— Подожди, сейчас… — я пытаюсь вылезти из платья, но оно, как на зло, цепляется и путается.

Он подхватывает, стаскивает с меня, и что-то рвется с сухим треском. Пусть… разберемся потом.

— Прости…

Он со звоном вытаскивает один клинок из ножен, кладет рядом с кроватью. Словно кого-то ждет. Это немного пугает. Расстегивает застежку портупеи и сует ножны со вторым клинком под подушку. Стаскивает сапоги, упираясь носком в пятку другой ноги, левый сапог улетает под стол. И я, не удержавшись, смеюсь — еще немного, и мы одежду точно не соберем.

Он улыбается.

Разворачивается ко мне, поднимает и ставит на кровать. Теперь я с ним словно одного роста. Он гладит мою спину и бедра так нежно… Его ладони обжигают, и губы обжигают еще больше. Такие гладкие твердые ладони и сухие губы. Его глаза густо-синие в полутьме.

Полосы свежих шрамов от когтей — со спины, через плечо и на грудь, уже совсем затянувшиеся, кажется, еще несколько дней, и исчезнут. Но множество других, старых, на груди и руках, странных, словно с оплавленными жесткими краями, я провожу ладонью… Он притягивает меня к себе, и я чувствую прикосновение всей кожей. Тихий нетерпеливый стон — это я…

У меня даже темнеет в глазах от его близости, от его тепла, его кожа пахнет морской галькой, нагретой на солнце, и огнем, и дымом, чем-то непередаваемо родным и уютным… Я словно кошка трусь щекой о его плечо, он дышит мне в ухо… Без слов. Все слова бессмысленны сейчас. Только объятья.

У него нежная, почти бархатная на ощупь кожа, и совершенно стальные мышцы под ней, твердые. И не просто сила чувствуется, а нечеловеческая мощь, тут не ремешок порвать неловким движением, а легко спину сломать можно такими руками. Руки до локтей черные от загара — рукава рубашки часто закатаны, и шея черная, а грудь белая, немного мягких светлых волос. Он глубоко и неровно дышит. Я просто дурею от прикосновений. Невозможно…