Чтение онлайн

— Воды! — крикнул Джеймс ему вслед, но его слова упали в пустоту.

— Вы знаетесь с распроклятыми людьми, — отозвался Паркс.

— Да, — согласился Джеймс. — Ешьте рис.

Теперь он помогал офицеру и его людям выносить из камеры на свежий воздух самых слабых заключенных. Несколько человек погибли. Умер лейтенант Браун, чьи открытые раны от палок наполнились личинками мух, и еще двое были казнены. Многие из уцелевших пленников совершенно не могли двигаться, даже Лок и Паркс ковыляли с трудом.

— Клянусь Богом, но этим желтым дьяволам придется поплатиться, — проревел офицер и обратился к Джеймсу: — Но вы, сэр, похоже, смогли неплохо все пережить.

— Он в таком приличном состоянии, потому что никто к нему и пальцем не притронулся, — проскрипел Паркс.

Офицер помолчал в недоумении, затем сказал:

— Если у вас хватит сил, сэр, не пойдете ли вы со мной доложить обо всем лорду Элджину?

— С удовольствием, — согласился Джеймс.

Ему не дали возможности ни помыться, ни сменить грязную одежду; он получил только воды, сдобренной ромом, легкий завтрак, а затем вскочил в седло и отправился в путь в сопровождении троих верховых солдат. Он с облегчением увидел, что самому городу причинен небольшой ущерб, хотя солдаты сновали повсюду, провожаемые взглядами людей, молчаливо застывших на улицах. Но главные силы обошли Пекин и направились на запад.

— Они преследуют этого Сына Небес, — сообщил Джеймсу сопровождающий его капрал. — Мы знаем, что он где-то за пределами города.

После пары часов скачки они услышали отдаленные звуки барабанов и писк флейт. Вот наконец показался первый запряженный мулом фургон с имуществом, затем артиллерийские зарядные ящики, трясущиеся в пыли. За ними, шеренга за шеренгой, маршировали пехотинцы, одетые в красные кафтаны, вслед за авангардом индийских кавалеристов в красивых тюрбанах и голубых туниках; флажки развевались на их пиках. Густая пыль поднялась и повисла в недвижимом воздухе, но Джеймсу удалось разглядеть группу офицеров в ярких мундирах. Через минуту он оказался лицом к лицу с лордом Элджином.

Его светлость был одет в гражданский костюм и огромную соломенную шляпу. Это был крупный, видный мужчина с неглупым лицом, на котором отражались нетерпение и досада.

— Джеймс Баррингтон, — догадался он. — Слышал о вашем отце. Это правда, что над нашими людьми издевались?

— Боюсь, что это так, милорд.

— Они поплатятся. Господи! Как бы мне хотелось самому вытянуть шею этому Сяньфэну на виселице! Как мне сказали, он где-то в местечке, называемом Юаньминъюань. Вы знаете, где это, Баррингтон?

— Я слышал об этом месте. Мой отец был там однажды. Это — Летний дворец, творение несравненной красоты.

— В настоящее время он подвергается разграблению французскими солдатами, милорд, — вмешался только что прибывший с запада офицер. — Император и его брат бежали на север.

— Разграбление? Проклятие! Я же отдал приказ, запрещающий какие бы то ни было грабежи.

— Осмелюсь заметить, милорд, что французы не считаются с вашими приказами.

— Нам следовало бы поторопиться, милорд, — сказал сэр Джеймс Хоуп Грант — генерал британского войска. — Не можем же мы оставить все лягушатникам, ведь так?

Британская армия заметно ускорила движение, когда по шеренгам распространилась весть о том, что творится всего в нескольких милях отсюда.

— Милорд! — взмолился Джеймс. Он скакал рядом с полномочным представителем, забыв об усталости. — Вам не следует поощрять эта разграбление.

Элджин взглянул на генерала.

— В словах паренька есть смысл. Все это будет дурно выглядеть в газетах, а?

— Вы намерены остановить французов? — мрачно спросил Грант.

— Надо попытаться. Да, конечно. Пришлите сообщение генералу Кузин-Монтабану с просьбой повидаться со мной при первой же возможности.

Грант повернулся проинструктировать одного из своих помощников. И в этот самый момент они одолели подъем и их взорам открылась удивительная панорама Юаньминъюаня, освещенного ярким полуденным солнцем.

— Вот это да! — заметил Элджин. — Что за великолепное место!

— Это результат восьмидесятилетнего вдохновенного труда, милорд, — напомнил ему Джеймс. — А ваши союзники, похоже, поставили себе задачей уничтожить все за восемьдесят минут.

Элджин пустил лошадь вниз по склону. Грохот барабанов усилился, как только британские солдаты завидели дворцовый комплекс. О присутствии французов свидетельствовали разбросанные повсюду ранцы и даже ружья, а также гул голосов, доносившихся изнутри ближайшего из нескольких огромных зданий.

Пока Элджин ездил совещаться с генералом Кузин-Монтабаном, Грант выставил часовых у четырех еще никем не тронутых дворцов. Британским войскам, к огромному неудовольствию солдат и офицеров, было приказано разбить бивак.

Баррингтон улучил минутку, чтобы помыться в пруду, хотя со своей рваной и грязной одеждой ничего поделать не мог. Вскоре он увидел возвращающегося со встречи с французскими военачальниками Элджина. Вокруг высокопоставленного британца собрались офицеры.

— Я принял решение, — объявил Элджин. — Позовите Гордона.

Несколько минут спустя элегантный молодой человек с тонкими усиками, одетый в темно-зеленый мундир Королевских инженерных войск, с капитанскими знаками отличия появился перед ними и отсалютовал.

— А, Гордон, — сказал Элджин. — У меня для вас задание. Это будет хорошей проверкой вашим людям и, как мне думается, удовольствием. — Он жестом обвел окрестность. — Я хочу, чтобы весь этот парк был уничтожен.

Наступила минута гробового молчания. Даже Хоуп Грант не ожидал такого.

— Весь парк, сэр? — уточнил Гордон.

— Да. Сжечь все дворцы. И летние домики. Я хочу, чтобы вы разрушили мосты и перепахали сады. Для облегчения дела разрешаю использовать взрывные заряды.

Гордон сглотнул:

— Слушаю, милорд.

— Прошу слова, милорд, — начал Джеймс. — Вы, конечно же, шутите?

— Я никогда в моей жизни не был настроен более серьезно. Мы научим этих язычников, как следует обращаться с цивилизованными англичанами! — Элджин указал на него. — Я знаю вас, Джеймс Баррингтон. Эти люди — ваши друзья. Вы думаете, мне не известно, что вы единственный из всей моей делегации, кто не подвергся жестокому обращению со стороны этих чудовищ? Но эта зловредная династия будет наказана. И я еще великодушен, сэр. Я обещал спалить Пекин, если моим посланникам будет причинен вред. Теперь нам доподлинно известно, что с ними обошлись самым жестоким образом; Разве я не вправе исполнить свое обещание? Но я вижу разницу между китайцами и маньчжурами. И войну мы ведем против маньчжуров, а не против китайцев. Сжечь Пекин — значит уничтожить дома многих тысяч невинных китайцев. А это место — Юаньминъюань творение Цинов. Творение, которым они гордятся больше всего на свете. Поэтому его уничтожение ударит по Цинам и только по Цинам.

— Они возненавидят вас за это, причем навсегда, — предупредил Джеймс.

— И пожалуйста, если им так хочется. Капитан Гордон, вы слышали приказ. Дворцы должны быть в огне к закату.

Гордон отсалютовал и ушел выполнять распоряжение.

— Ну и что ж, милорд, — сказал Хоуп Грант, — раз уж эти дворцы и их содержимое будут стерты с лица земли к завтрашнему утру, почему бы не дать солдатам воспользоваться шансом, столь редким, и не ограничивать их в действиях в течение часа или двух?