Чтение онлайн

Петкевич хитро посмеивался, и не без оснований. Оказывается, все утверждения провёл началы i и к Печорской железной дороги — наш заказчик противоугонов.

— Ты помалкивай, нас с тобой не укусят, — говорил Петкевич, — а друг с другом пусть себе грызутся сколько влезет. Заказ-то железнодорожников выгоден даже в наших условиях, это они уже усмотрели из бухгалтерских отчётов. Ведь выработка на одного человека у нас гораздо выше, чем у них. А с постройкой кузницы заказа у нас не отберёшь, вот их это и бесит. Вначале отмахнулись, хотели насолить Петкевичу, а обернулось наоборот — насолили себе, да ещё и с пересолом. Они забыли, что я дорожный мастер и сразу учуял, что железнодорожники будут нашими союзниками, что бы мы ни задумали, конечно, разумное. А сейчас полтораста тысяч до конца года мы как-нибудь осилим. Значит, около миллиона рублей инвалидный лагерь преподнесёт в кассу Интлага. Вряд ли кто из прорабов Инты сможет показать такую цифру.

А через месяц произошёл другой разговор.

— Очевидно, после выполнения нами договора на противоугоны, управление Печорской дороги не возобновит его. Мы работаем всё же дороговато. Я уже краем уха слышал, что возобновляется централизованное снабжение противоугонами, наверное, восстановили завод по штамповке. А поэтому нам пора подумать о других заказах. Интинские снабженцы с удовольствием будут брать у нас топоры, колуны, кайла, молотки только по прейскурантным ценам. Им нужны дверные замки, ручки, оконные шпингалеты, форточные закрутки, дверные и оконные шарниры, словом, весь ассортимент скобяных изделий. Не меньший спрос на паркетную плитку, оконные рамы, двери, мебель. Учти, что металлоломом и инструментом они снабдят нас полностью.

Экспериментальные поковки показали, что топоры и кайла у нас пойдут. Выгодно оказалось заниматься почти всеми скобяными изделиями при их массовом изготовлении и устройстве ручных прессов, просечных и гибочных станков.

До конца года часть людей у нас работала над изготовлением оснастки, приспособлений, штампов, пуансонов, матриц. Работа технологом на заводе «Красный Октябрь» пришлась весьма кстати.

Ни одна деталь не делалась в тисках. Всё штамповалось, просекалось, гнулось на ручных станках, работа на которых не требовала никакой квалификации. Люди шли работать охотно. Не тяжело, а самое главное, в тепле, да и на табак перепадает.

Интинские снабженцы не обманули. Подбросили инструмент, прислали металл. Сперва небольшими партиями, а потом, в точном соответствии с договором, мы начали отправлять в Инту топоры, кайла, скобяные изделия, паркет, мебель.

Наступление полярного дня, когда солнце, вынырнувшее из-за горизонта, начинает круглосуточно кружить по небосводу и перестаёт закатываться за горизонт, ещё не означает наступления лета. Кругом, куда ни глянет глаз — лежит снег. Солнечные дни чередуются с метелями и пургой, и трудно сказать — чего больше. Только в конце июня наступает короткое полярное лето. Природа как бы торопится уложиться в два отведённых ей месяца. Земля, освободившаяся от снега, покрывается необъятным для глаз растительным покровом из мхов, лишайников, лютиков, маков. Цветут голубика, брусника, морошка. Тундра заиграла разноцветьем. Причудливо изогнутые, прижавшиеся к земле берёзки и ивы покрываются бледно-зелёными листиками.

Созревают безвкусные, водянистые, без всякого запаха, ягоды. В озёрах и болотах неподвижная, кажущаяся чёрной вода отражает серебристые, причудливой формы облака, ежеминутно меняющие свои очертания и цвет. В этой тихой, как бы мёртвой воде плещу гея, играют друг с другом, оглашая воздух криком и писком, гуси и утки.

Откуда и зачем прилетели они в это безрадостный и холодный мир известно лишь им самим. Поиграют, отдохнут и улетят, чтобы снова и снова возвращаться сюда. Они вольные птицы и свои маршруты выбирают сами, их не везут сюда и не держат здесь. А вот люди!?

Улетают птицы, и нет им никакого дела, что уже в сентябре на долгие месяцы земля опять покроется снегом и льдом до будущего, такого же короткого лета.

ДОК одной своей стороной примыкает к берегу Усы, притока Печоры. Широко она разливается в июле, освобождаясь от многомесячного льда и снега. Каждую весну она ломает и уносит в океан брёвна, колючую проволоку «тульского забора», надёжно отгораживающего нас от окружающего мира. Она даже не подозревает, сколько хлопот доставляет нашим стражам: выставляются дополнительные посты охраны, устраиваются среди дня дополнительные поверки наличия, ужесточаются обыски, отбирают табак свыше одной пачки. При обнаружении сухарей тут же тянут в «хитрый домик», допрашивают с пристрастием: откуда взялись сухари и для чего.

Боятся побега. А о том и не подумают: кто же полезет в мутную и холодную воду Усы! А после восстановления забора завозят к нам свои лодки: кому просмолить, кому установить мотор, закрепить уключины. И вот этого они не боятся! Им как будто невдомёк, что на лодке «уйти» гораздо легче, чем вплавь в ледяной воде. Невдомёк ли?

Знают они, что никто не уйдёт, но вот не могут обойтись без того, чтобы не разыграть очередного водевиля «бдительности».

На песчаном пригорке, за печами для обжига известкового камня, расположены наши теплицы. Это наша гордость и наша радость. Ещё кругом лежит снег, ещё пурга воет и сбивает с ног, а в теплице уже зелено от молодой поросли лука, редиски, моркови, помидоров и огурцов.

Теплицы стройными рядами поблёскивают своими остеклёнными крышами. Отапливаются они опилками от пилорамы. Дымоходы проходят от одного торца до другого вдоль стен. Железные дымовые трубы торчат из земли, а дымок из них круглосуточно то столбами тянется к небу, то нависает над ними как громадная шапка.

Специальные сторожа-истопники день и ночь следят за печами и градусниками. Они же высаживают в грунт рассаду, прореживают густые всходы, привязывают стебли к колышкам.

Бригады, работающие на ДОКе, обрабатывают наших огородников — лагерь их не будет кормить без объёмов в наряде.

Заходишь в теплицы (а заходим мы туда каждый день) хоть на одну минутку, — и перед тобой море сочной зелени. На длинных колышках и по проволоке тянутся к стеклянной крыше зелёными змейками лозы огурцов и помидоров. На них висят, как на дереве, огурцы с ноготок, а рядом уже готовые, для еды. А на других висят шарики ещё зелёных и уже желтеющих помидоров. Грядки с луком и редиской, морковью и петрушкой, с укропом издают целую гамму так знакомых с детства и до слёз привычных запахов.

То, мимо чего проходили не замечая раньше, теперь приобретает особый смысл и значение. Значит, и здесь, на краю света, человек при желании может преодолеть не только личные невзгоды, но может побеждать и капризы природы, идти ей наперекор.

Много сил и труда вложили мы в этот кусочек зелёного рая. Сами построили теплицы, наносили земли, подносили опилки, таскали вёдрами воду из Усы для полива, заботливо выращивали рассаду. А началось-то всё со спора…

— На этой чёртовой и богом проклятой земле, под этим вечно хмурым небом и крайне редким гостем-солнцем, вырастить что-либо путное нельзя, — говорили одни.

— Дайте нам семян, и мы вам покажем, что свои лук, огурцы, помидоры можно есть и на Северном полюсе. Для этого нужны руки и голова на плечах, — говорили другие.

Споры дошли до Петкевича и он решил их, разрешив построить теплицу. Дело это было в январе, в самые тёмные дни и ночи.

Кушлинский и Олоч, Гоголь и Чучмай из Закарпатья в посылках получили семена. Бережно выращивали прямо в конторе рассаду. Наступил полярный день. Ещё завывала днями пурга, снег лежал ещё совсем не тронутым оттепелями, а бледно-зелёные ростки рассады переселились в теплицу.

А сегодня не только мы, но и весь посёлок Абезь побывал в нашем «южном» уголке и любовался дарами природы.