Чтение онлайн

Художник допустил еще одну вольность — слегка удлинил шею Кастора, а руки сделал потолще и покороче, чем на самом деле. С одной стороны, на портрете был изображен Кастор, с другой — это был не совсем Кастор, а что-то среднее между ним и Живым Богом. Как будто у Кастора были Живые Боги среди предков.

Честно говоря, подобие пришлось Кастору не по вкусу. Он рассматривал портрет, сидя в конце стола (он решил не напоминать урням, что его место — во главе, потому что не могут же урни всё делать безупречно правильно, на то они и урни). Он решил, что если ему в самом деле суждено превратиться со временем в типа вроде того, что изображен на портрете, то лучше навсегда остаться молодым.

Но он не в силах перестать расти и взрослеть.

Взросление — удел всех и каждого. Никто никогда не бывает готов стать взрослым. Жизнь настигает человека врасплох, и когда наступает время, будущее превращается в настоящее, и тогда, будь любезен, разбирайся как можешь, готов ты к этому или нет.

Время наступало Кастору на пятки. Ему предстояло столкновение лицом к лицу с жизнью как она есть.

Джач обогнал двух прочих кандидатов и взгромоздился на кресло, как на насест, присев на задние ножки, упираясь передними конечностями в овальную столешницу. С флангов его прикрывали Эй-Белинка и Большая Полли, а прочие места вразброс заняли Миранда, Юпитер и полдесятка урней-экспертов, готовых дать любую техническую консультацию в случае необходимости. Многолицый на Совете не присутствовал, хотя мог бы и появиться; кто его знает, где старика носит. Прочие, вроде Цзунг Делилы, на Совет не допускались, и, кроме того, их разбросали по всему Миру группками по два-три человека на всякий случай, чтобы не собрались в критическую массу.

Первым в повестке дня стоял доклад о готовности. Кастор рассеянно наблюдал за индекс-экраном, на котором демонстрировались этапы подготовки. Вчера и позавчера он наблюдал практически то же самое, суть докладов не изменялась, лишь с каждым днем все больше ударных кораблей и вспомогательных транспортов обеспечения забрасывали на орбиту с помощью пусковой петли, а на площадках, где готовились суда, появлялось несколько новых. Совет в полном составе, люди и урни, внимательно смотрели на экран, но эта часть заседания была самой скучной. Куда веселее проходило обсуждение планов кампании. Индекс-машины трудолюбиво переваривали информацию и определяли стратегию будущей войны, сообразуясь с пожеланиями Совета, которые Юпитер в обзорной форме предоставил машинам. Наконец Лланы были готовы.

Джач щелкнул пальцами, и один из урней рангом помельче встал у пульта управления индекс-экраном. Через секунду рядом с портретом Кастора возникла спроецированная картина. На картине был виден разведкорабль урней, плывущий по своей орбите вокруг Земли.

— Этот разведчик, — сказал самым серьезным тоном Джач, — мы обязаны оберегать любой ценой. Если узкоглазые повредят разведчик, лишь через сорок два года мы сумеем разместить на орбите новый.

Снова щелчок. Разведкорабль спрятался в кольцах Сатурна. Вспыхнул фиолетовый огонек переход-поля. Сквозь кольцо в пространство солнечной системы прошел первый корабль армады.

— Поэтому мы укроем разведчик в безопасном месте. Узкоглазые его не смогут обнаружить. Переброска основных ударных сил будет производиться в удаленную от Земли точку. Мы потеряем время, конечно. Зато генераторы перехода будут в безопасности.

— Вот это, — он подхватил зубами указку и показал на появившийся из переходника корабль, — наш авангард. Как видите, в авангарде — корабль президента, и внешне яхта ничуть не изменилась. Но только внешне. Яхта начнет передавать опознавательный сигналы. На всякий случай на борту будет находиться президент Мелкинс, чтобы ответить на вызов. Президентская яхта приблизится к Земле, чтобы усыпить подозрения узкоглазых, притупить их бдительность. А за ней, несколько часов спустя… — Щелчок, на экране возникает новая картинка, на этот раз сквозь фиолетовое кольцо переходника один за другим вылетают корабли, — флот вторжения: боевые корабли и вспомогательные транспорты.

— Яхта президента… — ЩЕЛК! На экране появляется схема корабля в разрезе. — …будет оснащена оружием.

— Прочие корабли вторжения, — ЩЕЛК! — будут оборудованы полным комплектом континентальных бластеров, а на борту транспортных кораблей мы перебросим ударную группу войск в составе 1800 янки и урней с тактическим ядерным оружием. Разумеется, немедленно после высадки мы наберем дополнительные отряды из числа Настоящих Американцев, и в третьей волне пойдут грузовые корабли, которое обеспечат новобранцев оружием, боеприпасами и чудеснейшими бело-синими мундирами… — Он недовольно посмотрел на Кастора. — В чем дело?

— Расцветка неправильная, — заметил Кастор. — Американские солдаты носили форму хаки или зеленовато-коричневую. А бело-синюю форму носили моряки.

— Ах, Кастор! — воскликнул Джач, теряя терпение. — Ну какое значение имеют такие мелкие подробности? Расцветку мундиров подбирал лично я! Именно такую форму носили Живые Боги. Так, есть у кого-нибудь серьезные вопросы?

Вопросов не было. Джач с довольным видом помахал вибриссами.

— Тогда нам остаются две вещи: подобрать экипаж президентской яхты и установить конкретный срок начала вторжения!

Большой Полли довольно долго не удавалось вставить в выступление урня словечко, и это ей изрядно надоело.

— По-моему, — заявила она громко, — экипаж никуда от нас не сбежит. Его мы в последнюю минуту спокойно выберем.

— Стоящее предложение, разумное, — одобрил Эй-Белинка, сидевший по другую сторону председательского кресла — то есть, как и Губернаторша, он хотел выиграть время, чтобы придумать Подходящий предлог для собственного включения в экипаж.

— Хорошо, — сказал Джач, — а как насчет срока? Предлагаю восемь дней, ровно, с настоящего момента!

Большая Полли насупилась.

Почему именно восемь?

— А почему бы и нет? — любезно осведомился урень. — Давайте проголосуем.

Когда большинством голосов его решение было поддержано, Большая Полли воздержалась из упрямства, Кастор — потому что задумался и не замечал, что вокруг происходит, Джач воскликнул победно:

— Итак, освобождение Америки начинается ровно через сто девяносто два часа!

Еще один умник подскочил к индекс-пульту и секунду спустя вдоль экрана развернулось цифровое табло: «НАЧАЛО ВТОРЖЕНИЯ —4:191 М:59 С:30».

И замелькали цифры: 30 сменилось на 29, потом 28, потом 27… Шли последние часы китайской оккупации Соединенных Штатов Америки.

Президент поднялся из-за овального стола и побрел наружу, на открытый воздух душный, влажный, туманный и горячий, и никто не обратил на него внимания, никто с ним не заговорил. Он понимал, что вопросы на Совете обсуждались серьезные. У него самого было полно серьезных вопросов.

Но с кем поговорить? Как найти ответы? К Джачу или другим урням обратиться нельзя. Многолицего тоже нельзя спрашивать, потому что в этой войне Многолицый несомненно примет, и уже принял, сторону китайцев. По той же причине невозможно обратиться к Делиле, а Миранда, что тоже сомнений не оставляет, поддерживает сторону янки. Куда же податься человеку, поделавшему сохранить нейтралитет? В Мире, похоже, не было ни одной живой души, сочувствующей Кастору, который воевать, не хотел — все обитатели Мира стояли по ту или другую сторону поля битвы.

Единственным нейтральным источником сведений оставалась библиотека.

Не таким уж нейтральным, конечно. Урни ее составляли, урни ее программировали, и потому заметно было, как гордятся они своим оружием и стратегическим мастерством. Далеко не все здесь было изобретением урней. По правде говоря, сами урни мало что привнесли нового. Военную секцию индексов начали заполнять еще Живые Боги; все, что добавили урни, они преимущественно переняли у врагов — и технологии, и стратегию с тактикой.