Чтение онлайн

Им это понравилось. Они топали и хлопали.

— Итак, в бой! — Бог воззвал к ним. — Сражайтесь с этими узурпаторами. Сражайтесь с теми, кто отдает верность там, где не следует. Все они имели возможность увидеть правду, но отрицают ее. Они не заслуживают пощады. Возьмите то, что они забрали, потому что это принадлежит вам по праву. И дайте мне престолы всех народов.

Рев толпы был оглушающим. Они подняли свое оружие в воздух, скандируя:

— Аниос! Аниос! Аниос!

Бог откинул голову. На мгновение он ощутил великолепие этой смертной формы. Дыхание было в его легких. Его сердце сильно билось. И голод — ах, да, голод — был уже не оковами, а желанием, сладким, как мёд. Быть смертным означало всегда голодать, и Бог мог чувствовать заманчивость этого. Смертная душа внутри этого тела запела в ответ на эту мысль. О, да, она жаждала большего — больше вина, больше власти, больше золота.

Лорд еще раз потряс кулаком перед толпой, прежде чем повернуться к Миккелу.

— Мне нужно просить?

— Конечно, нет, владыка, — улыбка Миккела была безупречной. — Жертва ждет в пещерах. Сильнейший из воинов. Пойдемте.

Бог улыбался, шагая вдоль берега моря, ветер хлестал ткань вокруг его тела. Когда они нырнули в темноту пещер, он почувствовал запах поклонения и страха в равной мере.

Тело на деревянном каркасе перед ним уже было избито и окровавлено. По спине тянулись рубцы, а на коже груди были искусно сделанные порезы.

— Мы нашли его здесь, поклоняющимся вам, — пробормотал Миккел.

Бог вспомнил, что сегодня утром ощутил прикосновение особенно сладкой и горячей молитвы. Он кивнул, подходя ближе. Голова мужчины была запрокинута, и он смотрел на потолок пещеры, а его грудь вздымалась от неглубоких вдохов. По его рукам и ногам тянулись жилистые мускулы. Великолепно.

— Он принес себя в жертву. Есть ли большее служение? — Бог улыбнулся телу.

— Ах, владыка, он сопротивлялся, — голос Миккела звучал одновременно печально и глубоко удовлетворенно. — Он был верен, но не желал сделать последний шаг. Тем не менее, я знал, что такая вера, когда она будет полной, будет особенно сильна для вас. Мы дали познать больше боли, чем та, которую он причинил себе.

— М-м-м? — Бог прошел вокруг него. Воин, словно почуяв в комнате хищника, нерешительно дернул связанными руками и застонал. — Не бойся, — сказал ему Бог. — Человеческий дух заражен ересью. Это не твоя вина. Ты стремился все исправить, да? Ты стремился сделать себя достойным.

Воин что-то прошептал потрескавшимися губами. Он вздрогнул, когда Бог приложил руку к его щеке.

— И ты так и сделал, — сказал Бог. — Ты был смелым, чтобы бороться с ересью внутри себя. Твоя душа взывала к моей, и Брат Миккел услышал это. Он дал тебе подарок, позволив принять наказание, которое я требую. Семя ереси борется с этим, да, но не бойся. Оно сгорит, и твоя душа будет полностью моей.

Воин начал сражаться с лихорадочной силой.

— Да, — прошептал Бог. — Да, оно ищет выхода. Оно хочет, чтобы ты боролся за выживание, тогда как мне нужна твоя жизнь. В этом нет ничего постыдного. Я очищу тебя.

Он сбросил одежду, а мужчина боролся и, наконец, начал кричать.

— Заткни ему рот, — небрежно сказал Бог. Он ждал, Миккел небрежно поднял руку, и двое последователей в масках бросились вперед, чтобы заткнуть рот мужчине тканью и завязать ее. Затем Бог снова выступил вперед, сняв маску. Он нахмурился, когда мужчина отпрянул от его лица. — Я твой король по праву божественной крови и по праву этого тела, которое было сыном короля Давэда. Эти шрамы были получены в борьбе с нашим злейшим врагом. Твоя кровь — моя сила, проситель. Ты предложил ее, и я услышал, — он провел пальцами по телу и поднес их, окровавленные, к губам.

Кровь была такой сладкой. Грудь Бога вздымалась и опадала теперь быстрее. Он так давно нуждался в этом. В царстве бессмертия его сила была безгранична, но он мог только слышать молитвы, но не вкушать их. Теперь, когда он был здесь…

Он изменил облик и опустил пасть близко к телу. Мужчина снова закричал в отчаянном страхе и боролся с нечеловеческой силой. Ересь, но Бог не упрекнул его в этом. Все люди хотели сделать первые шаги к чистоте и сопротивлялись на последнем. Это была их природа.

Зуб оставил глубокую полосу на груди мужчины, и он закричал от боли за кляпом. Бог скользнул языком по ране. Да, этот подойдет. Его челюсти щелкнули, когти заскрежетали, и тело исчезло за считанные секунды. Ужас мужчины только усилил прилив силы, бурливший в драконьей крови.

Бог встал на задние лапы и взмахнул крыльями, открыв рот в безмолвном зове. Я Аниос. Я последний из королей-драконов. Я — каждая из ваших легенд и более.

Он снова изменил облик и споткнулся о человеческие ноги, затем опустился на колени на грязный, скользкий от водорослей пол пещеры, пока его тело снова привыкало к человечности. Теперь он был готов к первому из своих завоеваний. Теперь город был уязвим, созрел для захвата. Он видел, как флот уплыл.

Настало время его триумфа.

Он встал и позволил своим последователям еще раз нарядить его.

— Мы идем, — сказал он им. — Дайте мне первую из моих корон.

38

Лука

Лука смотрел вслед Реве, и его сердце сжималось.

«Я должен делать все, что в моих силах», — она согласилась с ним, сказал он себе. Он боялся выбора, который лежал перед ним, и она возненавидела бы его за это, но она согласилась.

Он снова и снова прокручивал эту мысль в голове. Было ли лучше поносить тех, кто в противном случае мог бы стать его врагом, вывести свою армию и позволить его друзьям и его народу страдать от грядущего вторжения Стефана?

Или было бы лучше вступить в союз даже с теми, кого он когда-то презирал?

Он сидел, когда снаружи опустились сумерки, зная ответ, но все же боясь сделать свой выбор, и вскоре появился Йозеф. Он пришел, как всегда, с лестницы для прислуги, так что даже стража не могла сказать, когда он появился. Лука молча посмотрел на него.

— Что вы выбрали? — спросил Йозеф.

— Ты читаешь мысли, — хрипло сказал Лука.

Йозеф только улыбнулся.

— Я чувствую выбор и борьбу общей морали против высшей души.

— Боюсь, — прямо сказал Лука — я не король.

— Значит, корона и церемония делают короля? — Йозеф встал на колени и начал рисовать руны. — Нет. Это выбор, который вы делаете, король Лука. Ваш отец понимал, что значит делать отчаянный выбор, но даже он цеплялся за то, кем он когда-то был. Вы делаете большие шаги. Страх внутри вас — лишь последние остатки того, чем вы были.