Чтение онлайн

— Забудь эти слова, сын мой. Но, запомни, Ипи — Прекраснейшая открывает Хранителю Печати все Судьбы, кроме одной, и все Свитки, кроме одного, ты понял меня?

— Понял, отец мой, Паер-Анх, из Дома Амен-Ем-Хети. И я не стану предупреждать сестру!

В тот день Паер-Анх не повёз его домой сразу же, а, заехав, в лавку, подпоил финиковым вином, но от этого Ипи только больше раскис. Тогда отец отвёз его в Дом Воина, при дворце Маат-Ка-Ра, где обучали мальчиков из самых знатных семей Уасита, искусству боя, владению оружием, борьбе, а так же, куда более тонким, но не менее необходимым наукам — письму, наукам, древней мудрости, рисованию и искусству любви. Старый Ра-Хепер, приветствовал высокородных гостей, сказав: «Я надеюсь, что среди юных и знатных воинов, ты устыдишься, и сможешь скрыть свои слёзы!» — верно, учитель всё понял. Он хорошо покормил Ипи, поговорил с ним, напоминая речениями древних мудрецов, вплоть до самого Имхотепа, что этот урок был ему необходим, а, после, не пустил его к мальчикам, отведя в покои девушки из Джахи, состоявшей при храме Хатор, и приставленной к нему, и оставил их наедине. Она была едва ли на семь разливов старше него, но казалась Ипи такой взрослой… Он быстро насытился её телом, но позволял ей продолжать ласкать себя, думая, что будущий Хранитель не должен позволить себе слёз при презренной служанке из страны нечестивых торговцев, пусть и доброй к нему. Но, поняв, что долго он не продержится, оттолкнул девушку. И, едва одевшись, выбежал на улицу, призывая своего охранника. Только, когда колесница подвезла Ипи к их дому, мальчик совладал со своим Ка, дабы не выдать сестре своей тайны… Но Мерит-Ра-Нефер что-то почувствовала, она была совсем маленькой, и, осознав, что такому чистому и нежному созданию, придётся пройти через суровый урок крови и милосердия, уже от сожаления к ней, Ипи заплакал снова. Но у маленькой сестры хватило мудрости ничего у него не спрашивать. Вернувшись вечером, отец снова дал ему вина, и Ипи уснул, проснувшись уже при свете Ра.

Утром у него болела голова, то ли от выпитого, то ли от долгого сна — ведь нужно вставать не в жару, а в первых лучах Хепри, а может — просто, он ещё не оправился от того, что пережил вчера. Сестра тоже проснулась поздно — она долго не могла уснуть, либо, потому, что чувствовала боль Ипи, либо, потому, что предчувствовала беду.

Проснувшись, Ипи-Ра-Нефер и маленькая Мерит не застали Паер-Анха. Он, до рассвета, как и подобает, выехал в сторону саванн близ Менфи, на львиную охоту, вместе с Фараоном Маат-Ка-Ра и несколькими военачальниками. Молодой старшина Хранителей и личный охранник их отца Усер-Мин остался присматривать за детьми Верховного Хранителя Трона и их матерью. А через двенадцать рассветов, на колеснице, в сопровождении охраны, приехал юный Тути-Мосе. Как не тяжело ему было, но он первым решился сообщить другу недобрую весть, считая это своим долгом.

Вскоре, Мерит-Ра-Нефер получила свой суровый урок. Так же как и Ипи — выучив с первого раза. Быть может, маленькой Мерит было легче, чем Тути-Мосе и Ипи, поскольку боль утраты настолько переполнила её Ка, что заглушила все остальные чувства. Но урок они заполнили навсегда. И не думали, как скоро пригодится им эта жестокая наука.

После гибели Паер-Анха и скорой — подозрительно скорой смерти их матери Мерит-Анх-Маат, Маат-Ка-Ра усыновила детей Хранителя и переселила во дворец Фараона. И, почти сразу же, решила сделать Мерит-Ра-Нефер Священной Супругой юного Соправителя и Наследника.

Однажды ночью, Ипи проснулся от крика сестры, и вбежал в её комнату, изготовив лук. Мерит-Ра-Нефер во сне явилась какая-то тварь Ам-Дуат, от чего она закричала и проснулась. Соправительница плакала, присев на кровати, не в силах опомниться от своего сновидения. Ипи сел рядом, попросив её пересказать сон, и старался, как мог, успокоить сестру. Когда, вдруг, заметил что-то, на мгновение заслонившее едва различимых детей Нут в чёрном проёме окна. А потом, в проёме что-то сверкнуло. Маленькая Мерит-Ра с детства была наделена даром, что спасло ей жизнь. Убийц было двое, но Ипи опомнился сразу же, и выстрелил, всадив стрелу в глаз первого. Второй убийца, укрылся плетёным креслом от стрелы Ипи, обнажил длинный хопеш и пошёл на него. Он ловко останавливал стрелы прутьями плетёного сиденья… Тусклым золотым блеском сверкнуло лезвие Серебра Нетеру в свете лампад, — Наследник подарил сестре Ипи, как своей наречённой, меч из священного металла, ибо только с таким лёгким мечом могла совладать маленькая Мерит-Ра Нефер. И она, с достойной ловкостью, вонзила лёгкое и прочное лезвие в бок убийцы, тот рухнул с криком, но и после того, и сестра, и Ипи, бросивший лук, и обнаживший меч, кололи и рубили убийцу, не обращая внимание на кровь нечестивца, текущую по их лицам, одеждам и телам, пока не выбились из сил. Внезапно двери отворились, и ещё четверо наёмников с мечами ворвались в покои девочки. Ипи и Мерит поняли, что Нейти простёрла им Скипетр и совсем скоро Маат Нефер-Неферу обнимет их своими крылами, но, изготовили оружие. Они были готовы умереть достойно, прихватив на корм Стражнице Амет столько нечестивцев, сколько им окажется по силам.

Внезапно, убийцы упали как подкошенные, — в их спинах торчали тростниковые древки стрел с цветным оперением Тайной Стражи Уасита. Стрела с синими перьями Хранителей Трона торчала из затылка одного из злодеев — Усер-Мин не опоздал сам, и вовремя поднял тревогу.

Эту ночь они провели без сна в покоях Тути-Мосе. Наследник пытался успокоить их как мог, он очень испугался за Ипи и за его сестру. Хат-Шебсут — в привычном женском платье — тоже была с ними. То ли она и вправду испугалась за своих названных детей, то ли, подумала о том, что ни стены, ни стража могут не защитить и Наследника, и её саму. А может, как уже тогда показалось Ипи, — она испугалась только за свою власть, решив, что кто-то, не желая, чтобы Маат-Ка-Ра упрочила свой Трон кровью Дома Амен-Ем-Хети, решил пролить её раньше, не дав соединиться с кровью правящего Дома Йаху-Мосе.

«Ипи, возлюбленный мой! Царственная Мерит-Ра-Нефер! Что с вами!» — окрик испуганной Нефру-Маат оборвал тяжкие для обоих воспоминания, Ипи и сестра, переглянувшись, улыбнулись друг другу, — пожалуй, они вспомнили одно и то же. Тути-Мосе ничего не ответил на вопросы Жрицы Хатор, — ему тоже было что вспомнить.

— Брат мой, Ипи! Мой царственный Супруг! Прекрасная Нефру-Маат! — Мерит-Ра-Нефер опомнилась первой — она была очень сильной, и поспешила изгладить из памяти следы прошлого, — пройдёмте во дворец, Атум клонится к горизонту Аменет, а Ипи и Тути-Мосе отплывать завтра на рассвете.

— Спасибо тебе, Мерит-Ра-Нефер! — Ипи поклонился сестре и первым проследовал за нею. Зачем Нефру-Маат нужно было знать то, что они сами пытались забыть, хотя, возможно ли было забыть ту ночь во дворце Хат-Шебсут, когда они с сестрой уже приготовились умереть?

— Величайший, Тути-Мосе? — Нефру-Маат решила дать Ипи-Ра-Неферу побыть со своей сестрой наедине, попридержав молодого Фараона. А, заодно, попытаться выведать, какие тайны скрывают их Ка, — что преследует моего Наречённого и твою царственную супругу, Тути-Мосе. Неужели, Ипи приходилось убивать… не только в битве?

— Ах, ты об этом, Нефру-Маат, — Фараон печально улыбнулся, — Помнишь, как Шепсер сепа Пер-Басти, дочь которого, Анх-Нофрет моя ровесница, поспешно бежал в Нахарин?

— Но это было… Почти пять разливов тому назад, Величайший?

— Да, именно тогда, Нефру-Маат, у них была первая в жизни битва. В спальню Мерит-Ра проникли двое убийц, они, чудом, смогли поразить их, но ворвались ещё четверо…. Слава Херу Хранителю, что Усер-Мин, почувствовал неладное, и призвал охрану. Помню, уже в моих покоях, он отчитывал Ипи и Мерит, за то, что они не кричали и не звали помощь, на что Ипи сказал, что крик впускает страх в твой Ка, и, заставляя врага торопиться, придаёт ему сил. А маленькая Мерит и вовсе ответила, что дочь Паер-Анха из древнего рода Амен-Ем-Хети должна сражаться и умереть достойно. Когда Хат-Шебсут услышала эти слова, она отвернулась к окну. Чтобы подданные не видели её слёз. Я ещё подумал тогда, Нефру-Маат, что Абу моей царственной матери ещё не до конца разорвали кобра и гриф её властолюбия.

— О, Великие Нетеру, они пережили такое совсем детьми! — Нефру-Маат хотела посмотреть в глаза Фараону, но Тути-Мосе отвёл взгляд.

— Да, Жрица Хатор, — Наследник тихо продолжил, оглянувшись, не могут ли Ипи и Мерит их услышать, — Тем, кого избирает Изначальная, дабы вершить Назначенное, в свитках судьбы выпадает слишком много недобрых знаков. Но, Нефру-Маат, они становятся только сильнее от этого. Как и те, кто рядом с ними. Я и жалел, что не оказался рядом с названными братом и сестрой, и думал, смог бы я выдержать себя столь же достойно, как они? И, чтобы доказать, что я достоин, ещё не было мне пятнадцати, уже мчался на колеснице, впереди своих военачальников, поражая нечестивых меткими стрелами, и не испытывал страха. Так что, эта ночь и меня сделала сильным, Нефру-Маат, хотя я до сих пор не знаю, как бы повёл себя, оказавшись меж ними.

— Достойно, Фараона, Тути-Мосе, — Нефру-Маат почтительно поклонившись, ласково улыбнулась ему, стараясь успокоить, раз уж она разбудила это воспоминание, — ну, по крайней мере, либо, завидев Наследника, заговорщики переменили бы свои планы, либо, даже если бы ты закричал, помощь подоспела бы раньше, тогда Ипи и Мерит-Ра не пришлось бы пройти через этот кошмар, — шутка Нефру-Маат позволила молодому Фараону расслабиться и отвлечься, — а почему Маат-Ка-Ра дала уйти этому Шепсеру?

— Ты многого не знаешь, наречённая Ипи, — в ответ ей Тути-Мосе улыбнулся, — власть Маат-Ка-Ра поддерживали Жрецы и Номархи, когда Военачальники хотели видеть на Троне меня. Хат-Шебсут никогда не станет пробивать днище ладьи несущей её по волнам. Но… Этот нечестивец не избежал своей судьбы. Меньше пяти локонов Йаху назад, в начале Сезона Жатвы, его едва оцарапала стрела. А в тот же вечер началось… Он умер в мучениях — нет, его не мучила боль или корчи, его терзали видения. Он отбивался от невидимых демонов, кричал, выхватывал меч, пока через три дня, не выдержал, ослабел и испустил Ах на Суд, который вряд ли оправдает нечестивца, но Ипи, до этого, ещё живого, заставил его пережить все ужасы Ам-Дуат. Чтобы проверить, была ли стрела отравлена, или беглеца вправду одержали твари тёмного мира, доведя до смерти, Царь Нахарина взял одного из разбойников, ожидавших смерти в темнице Каркемиша, и предложил ему помилование, в обмен на то, что его оцарапают этой стрелой, ибо охранник беглого номарха поднял и сохранил её. Да, лучше бы этому бедолаге отсекли голову, — он пережил все те ужасы, что и беглый Номарх, только поминал тварей тьмы, известных в Нахарине и Бабили.