Восход Красной Луны
Шрифт:
Елена пришла ко второму уроку. Открыв дверь, она вошла в коридор, под пристальные взоры одноклассников и других школьников. Внешность Гилберт уже не напоминала ту, которая была раньше.
Волосы отливали блеском и кое-где прослеживались пряди, покрашенные черной краской. Волосы были идеально уложены, при этом Гилберт не прибегала ни к каким специальным средствам. Лицо ухоженное, а глаза подведены черным карандашом, слегка подкрашены ресницы, но и этот макияж придавал дерзкий вид. На губах – улыбка, и Гилберт лишь демонстрировала свои остренькие, небольшие клыки, которые создавали образ хищницы. Белая блузка с коротким рукавом, была расстегнута и обнажала зону декольте. Юбка была с завышенной талией с широким ремнем, но длина ее была короткой. Оголились стройные ноги, и взору стало доступно то, что Елена Гилберт так долго скрывала. Туфли на ремешках отливали ярким блеском. На руке – браслет, свисающий на запястье. На плече – сумка, которая и завершала образ. От шатенки веяло запахом духов. И весь ее внешний вид заставил обернуться каждого в этом коридоре.
Она шествовала, чувствуя себя если не богиней, то, определенно, в центре внимания. На душе Елены было спокойно, и Гилберт даже чему-то ликовала. Больше ничего не болело, и еще Елена четко осознавала одну вещь: ей не хочется возвращаться в прежнюю жизнь. Теперь она хотела насладиться выпускным классом и оторваться на полную.
Пройдя мимо Кэтрин, не одарив сестру и взглядом, Елена прошла в класс и села за свою парту, выпрямив при этом спину. Это был некий психологический момент. Теперь Гилберт не хотела никого сторониться. В ней буйствовала жизнь. В тот вечер Елена балансировала на грани жизни и смерти и теперь не хотела вновь ходить по лезвию. Ей просто было необходимо чувствовать ту живительную энергию, которая заставляет биться сердце. Больше не думать о том, что было. Лишь наслаждаться. И в гедонизме есть нечто прекрасное.
Кэтрин села рядом, удивленно смотря на сестру. Нет, она не чувствовала себя серой мышкой рядом с ней, но она чувствовала, что в сестре произошли какие-то изменения, о которых Елена не удосужилась рассказать своему родному человеку.
Урок проходил в мирном русле, но некоторые парни оглядывались, чтобы смерить взглядом изменившуюся одноклассницу. Кэтрин стала презирать и ненавидеть их, за их животные, земные, низкие инстинкты. Она приписала такое поведение к тому, что в ее сестре теперь буйствуют гормоны. Отчасти, это было так. Но то, что происходило в сознании самой Елены – не могла объяснить даже она сама. Новые ощущения, новые чувства и новая внешность - ей нравились эти изменения. Ей льстило это, и она не хотела искать причин. Она хотела лишь одного – жить.
На перемене Елена подошла к своей сестре и, улыбнувшись ей, взяла ее за руку. Она отправилась на урок физкультуры, понимая, что сейчас будет самое веселое.
– Ты теперь всегда будешь так наряжаться? – спросила Кэтрин, когда девушки шли в спортзал.
На Кэтрин не было формы. Она сослалась на плохое самочувствие. Но Елена была во всем своем великолепии. В черных шортиках и майке на бретельках, она выглядела столь же безупречно, что и в новом своем образе.
– Я и тобой займусь, сестренка. А то эта сучка Форбс думает, что она самая нереальная.
Елена остановилась и обняла сестру. Она чувствовала, как по ее жилам кровь бежит все быстрее. Любовь к Кэтрин будто увеличилась в разы. Брюнетка чувствовала благодарность к сестре и непреодолимое желание защищать ее от всяких напастей.
Именно с этого момента сестры и поменялись местами. Буйная Кэт робела перед видом сестры, а Елена, наоборот, ощущала себя неуязвимой.
– Сейчас я уничтожу нашу блондинистую сучку, - прошептала Елена на ухо сестре и отправилась на спортивную площадку.
Кэтрин ощущала в этом шепоте что-то враждебное, что-то неродное, чужое и ей это не нравилось. Поведение сестры изменилось за одну ночь.
Елена вышла в центр спортзала и приготовилась к игре. Она оглядывала площадку, загибала и разгибала пальцы, что-то высчитывая, анализировала сетку и, кажется, просчитывала любой малейший шаг. Из размышлений Гилберт вывело то, что она получила удар мячом, а после услышала громкий смех. Кэролайн и Хейли радовались тому, что сумели вбить свою одноклассницу в пол на время.
Кэт увидела нечто незнакомое в глазах сестры. Но Елена медленно нагнулась и подняла мяч. От девушки исходила какая-то злость, которую Гилберт удавалось контролировать с большим трудом. Но она тут же исчезла. Елена улыбнулась, склонив голову на бок и прищурившись. Было в этом кошачьем взгляде что-то коварное.
Шатенка отбила мяч, он подлетел в воздух, и Гилберт нанесла второй удар. Он был настолько сильным и мощным, что свисток выпал изо рта физручки. Однако Хейли среагировала и отбила мяч. Елена вновь отразила атаку.
Кэтрин с широкими глазами смотрела на сестру, которая реагировала на каждую подачу. Она была одна против пяти игроков и ей это не мешало не пропускать ни одного мяча. С какой-то улыбкой Елена носилась за мячом по спортзалу и отражала атаки. Она была быстра и улавливала любой малейший элемент этого спорта. Все с неким завороженным видом наблюдали эту картину. Елена чувствовала, как глотку раздирала жажда. Это как сушняк, но шатенка лишь отбивалась, отдаваясь азарту, игре и своим обострившимся чувствам.
В очередной раз отбив мяч, Елена выровняла счет. 1:1. Кэролайн разозлилась, а Елена лишь приготовилась к тому, чтобы вновь начать забивать голы. На весь урок все, казалось, забыли, как дышать. И только Елена наслаждалась всей игрой. Она забила второй мяч, третий, четвертый, приводя Форбс и Маршалл в ярость. Но все раскрыли рты, когда увидели финал игры.
Кто-то из парней в команде, обладая большей силой, отбил мяч с такой силой, что он должен был пролететь над головой и упасть где-то за спиной. Но Елена прыгнула так высоко, что все просто ахнули. Этот прыжок, словно кто-то замедлил, словно включили «slow move»*. Брюнетка вытянулась в прыжке, оголяя плоский животик, и отбила мяч, забив пятый гол. Она приземлилась мягко и бесшумно. Подняв взгляд, Гилберт оглядела изумленных одноклассников и, усмехнувшись, смелым шагом направилась прямо к Форбс. Она подняла мяч и остановилась на расстоянии вытянутой руки от одноклассницы. Кэролайн выглядела… мало сказать, изумленной. Но цинизм взял верх и, скрестив руки на груди, старшеклассница сказала все с абсолютным безразличием:
– Все равно ты - ничто!
Елена снова улыбнулась, оголяя свои клыки, которые понравились многим парням.
– И сестра твоя – ничто.
Улыбка исчезла на лице Елены, но появилась на лице Кэролайн и ее сподвижников. Гилберт откинула мяч назад, снова поразив своей ловкостью, и резко схватила Кэролайн за горло.
– Слушай меня, сюда, - сквозь зубы процеживала Елена, - со мной можешь сколько угодно разбираться, но имя моей сестры, - брюнетка крепче сжала шею девушки так, что ее ногти впились в кожу шеи и создали сильную боль, - даже не произноси, иначе я разорву твою потасканную плоть на кусочки и сожру их на ужин!
– Остановись, - подоспевший учитель убрала руку Елены. Кэролайн сделала несколько глубоких вдохов. – Опять вызывать директора?
– Вызывайте, - дерзко ответила Гилберт. – И я расскажу ему, что мисс Форбс оскорбила меня и мою сестру. Здесь найдутся свидетели, найдутся также и те, кто может сказать тоже, что и я. Давайте! Вызывайте мистера Зальцмана!
Это был нокаут. Все озирались, переглядывались и не могли найти объяснение новому поведению этой девушки, которая когда-то была изгоем.