Чтение онлайн

– Лаума проснулась и души собирает! – Старик вытащил из-за пазухи какой-то амулет и прижал ко лбу.

Гедеон разглядел вышивку в виде разделенного солнца. Торилец, что ли?

– Воплотиться она хочет!

Гедеон закатил глаза. Про краба-людоеда и то было интереснее.

– На Сорине началось все. Там люди сгинули. Там она пробудилась! – продолжил вещать полубезумный, по всей видимости, моряк-торилец, забрызгивая все вокруг слюной, вспенивающейся в уголках морщинистого рта.

– Ну, где спала, там и проснулась, верно? – не удержался от язвительного замечания Гедеон.

Не то чтобы он сильно разбирался в священных текстах, но легенду о спящей на Сорине темной богине, сестре солнцеликой Сауле, на побережье Великого и Закатного морей не слышал разве что глухой. А Гедеон как-никак был родом из этих мест.

– Это все безумцы, что поклоняются ей! – Моряк вскинул скрюченную руку. – Магики вшивые! Они и разбудили. А теперь жатва у нее, не спит она больше. Только Пресветлой молиться остается, чтоб уберегла да угомонила Темную! Молитесь, молитесь и вы, благородные господа! – Он упал на колени прямо на ступенях и начал бить поклоны.

– Мы, пожалуй, в другой раз. – Гедеон знаками предложил Лидисс ретироваться.

С фанатиками общаться – только головную боль наживать.

– Да, мы как-нибудь попозже, – пролепетала магичка и зашагала вниз по лестнице, отказавшись от идеи посещать святилище.

– Я уж было подумал, он нам что-то стоящее расскажет, – заметил Гедеон, когда ступени храма остались позади. – А тут на тебе, Лауму вспомнили… Противоположность Пресветлой Сауле, живущая в вечной зависти к оной, – нараспев и в нос протянул он. – Не способная разжечь собственное пламя, а потому постоянно пытающаяся затушить Великий Очаг…

– Заливая его своими злыми слезами, – подхватила Лидисс. – Удивлена, что вы так осведомлены. Чем дальше от Сорина, тем реже упоминают о Темной сестре.

– Я вырос в этих краях, – пожал плечами Гедеон. – Это на севере и востоке предпочитают лишний раз не упоминать о ней. Здесь, слышали же, ей кто-то даже поклоняется. Когда у тебя под боком якобы спит богиня, однажды устроившая Темноту, хочешь не хочешь, а возникает мысль ее задобрить.

Лидисс задумчиво потерла острый подбородок:

– А как задабривают? Не может такого быть, что…

– Осторожнее. – Он оттащил ее с дороги не в меру ретивого мужика, что шел напролом к храмовой лестнице и будто не замечал ничего на своем пути. За ним следовал еще десяток столь же целеустремленных людей, неустанно что-то бормочущих.

Гедеон увлек Лидисс в сторону от толпы.

– Спасибо. – Она неловко высвободилась из объятий и оправила платье. – Думала, что он меня видит и обойдет.

– Да что они там видят? – махнул рукой Гедеон. – Я не слышал, чтоб Лауме приносили жертвы. Но, – спохватился он, почуяв возможность придать поискам новый оборот, – я думаю, нам нужно отправиться на Сорин и узнать, что там происходит.

– Думаете, что?..

– Не знаю, – многозначительно протянул Гедеон. – Знаю только, что дыма без огня не бывает. Слышали же, он сказал, что пропажи начались там.

Магичка поморщилась:

– Я не уверена, что слова этого старика можно воспринимать всерьез.

– Проверим. До Сорина рукой подать, много времени не займет. Поспрашиваем, если там никто не пропадал, вернемся.

Лидисс сделала маленький шажок назад и так увлеченно принялась рассматривать мостовую под ногами, что Гедеон против воли заволновался об успехе своей затеи. Но совершенно напрасно.

– Ну, хорошо, – после раздумий согласилась Лидисс. – Давайте сплаваем на Сорин.

Город-меж-Мирами встретил Арктуса извечным спокойствием. Сила, что разливалась здесь сотнями полноводных рек, обволакивала и ласкала, мириады звезд Радужной Туманности мерцали в темных небесах, призывая созерцать их до скончания времен, а Салир – странная недозвезда, не то так и не засиявшая, не то потухшая еще в незапамятные времена, но так и не разрушившаяся, – висела иссиня-черной глобулой над самым высоким строением города – башней эфоров.

Город-меж-Мирами походил на огромный, вытесанный из камня муравейник и имел несколько уровней. На нижнем располагались Вечная библиотека, публичные залы Созерцания и еще какие-то сооружения, назначения которых Арктус не знал. Смотрители редко находились на нижних уровнях, предпочитая им уединение срединных – где каждый из них мог занять отдельно стоящую башенку и предаться длительному Созерцанию. На вершине муравейника располагались башня эфоров и амфитеатр, тот самый, где свершился суд над Мятежником. Эфоры собирали там Смотрителей только по особым случаям. Уровни соединяла дорога, спиралью обвивающая «муравейник». Единственная из всего, что находилось в Городе, она была сложена из сияющего белого камня.

Сегодня Арктус хотел задержаться на нижнем уровне подольше и посетить библиотеку, хоть и не знал точно, что будет там искать. Поговорить о чувствах и мыслях, завладевших им у останков Этры, было не с кем – по крайней мере, он пока не придумал, – а бездействовать не позволял разгорающийся внутри пожар. Поход в библиотеку виделся вполне уместным началом пути.

Но планы пришлось менять – почти сразу же Арктуса нашел один из эфоров и сообщил, что сам Великий желает видеть его. Отказаться от такого приглашения было невозможно, и Арктус покорно последовал за эфором, попутно изгоняя из сознания мысли, что могли оказаться крамольными. Арктус подозревал, он знает причину, по которой понадобился Великому эфору.

Глава эфората, вопреки всем ожиданиям, принимал Арктуса не в тронном зале, а на открытой террасе башни, откуда был виден весь Город. Но это зрелище, кажется, совсем не занимало эфора. Взгляд его белых глаз приковала к себе Салир.

– Здравствуй, дитя! – не оборачиваясь, поприветствовал он Арктуса.

– Здравствуй, Великий! – отозвался Арктус. – Ты желал видеть меня?

– Я тревожусь за тебя, дитя. – Эфор повернулся, и Арктус пожалел, что не Салир более объект интереса невидящих глаз.

Находиться под взглядом Великого эфора было крайне неприятно.

– Иридис приходила к нам. Она волнуется за тебя. Она просила помочь тебе.

Арктус удержал едва начавшую зарождаться мысль. Хорошо, что он догадался сразу. Что готов.

– Да, я говорил с ней, – подтвердил Арктус. – Мне беспокойно. Я не знаю, что с этим делать.

– Ты медитируешь? Созерцаешь внутренним взором?

Арктус решил не лгать:

– Я не могу. Не могу сконцентрироваться, не могу найти покой внутри.