Восход
Шрифт:
Теперь мы видим одну из улиц делового Сити. Витрины кафетерия разбиты, везде лежат убитые. Убийцы маршируют организованной колонной, разделяются на более мелкие группы, чтобы… Извините, я не могу комментировать…
Только что прямо на моих глазах разбили голову маленькой девочке. Прошу вас, выключите это! Давайте заканчивать это безумие.
Кто вы? Что вы здесь делаете?!
(звуки выстрелов)
Внимание! Говорит второй иерофант церкви «Ново-Крестового Посольства», Ян Мак-Грегор! Каждый, кто хочет спасти свою душу, должен вооружиться и выйти на улицу. Возьмите с собой свои семьи, братья и сестры мои. Избавим от близящихся мучений как можно больше наших сограждан, братья и сестры мои. Пусть не падут они кровавой жатвой в день страшный, день последний, судный день!..»
(звуки выстрелов)
Россия
19 ноября – 17 декабря 2012
Из Грузии они выбирались почти три месяца. Страну трясло от взрывов и колес тяжелой военной техники. Беженцы заполонили вокзалы, несколько дезертиров, пытаясь захватить самолет, подорвали в аэропорту мощнейшую взрывчатку; полеты стали невозможными из-за огромной воронки на взлетном поле. Автомобильные пути, которые еще оставались целыми, наводнили обезумевшие военные. Войскам Грузии приказали стрелять на поражение в каждого, кто приблизится к постам. Леса и даже горные перевалы оцепили – президент окровавленной страны любой ценой хотел удержать сбегающий народ.
Долгое время пришлось прятаться в подвале у одной старушки в Тбилиси. На улицу выходить не решались – ген-модифицированные чувствовали, что и среди защитников Грузии, и среди захватчиков присутствуют Отцы и Правители.
Бомбардировки затихли в конце сентября, когда в южные районы столицы пробились войска НАТО. Их враги отошли на северо-запад, где соединились с десантировавшимися на побережье подкреплениями и отрезали натовцам пути к отступлению. Из Азии спешили задействованные в Иране и Афганистане танки. Впрочем, для грузин это стало небольшим утешением, поскольку страна потеряла почти треть населения, по большому счету уничтоженного не налетчиками, а войсками союзников.
Небо пестрело от беспилотников, воздух настолько провонял дымом и пылью, что людям приходилось выходить на улицу только в масках; противогазов и респираторов не хватало даже для солдат.
Даже сверхчеловеческие возможности хмурого Лихутова – нос его так и остался свернутым набок – не позволили членам «Свободной Земли» переждать войну с относительным комфортом. В рядах сражавшихся было столько нифелимов и аннунаков, что воздействовать на кого-либо из офицеров означало немедленное разоблачение; твари кормились энергией мучеников, безумие и жажда убийства носились между домами. Оставалось только ждать.
Разъяренный, как он сам говорил, «бунтом на корабле», Валентин две недели просидел в подвале и выходить не собирался. Впрочем, пришлось, поскольку не хватало провизии и чистой воды.
Из еды были только сухари и где-то украденные Ветровым мясные консервы. Электричество не появлялось с первого же дня вынужденного заключения. Затворники похудели и обессилели от нехватки чистого воздуха. Особенно страдала Людмила, не привычная к тяжелым испытаниям.
Все закончилось внезапно. По городу прокатила бронированная техника, громкоговорители на грузинском, армянском, английском и русском языках сообщили, что враг капитулировал. Президент был убит, а бьющаяся в конвульсиях страна попросила помощи у России. Потрепанные силы НАТО в спешном порядке уходили на территорию Армении. Говаривали, что после двух сорокакилотонных атомных взрывов удалось освободить Иран.
Впрочем, в столице Грузии еще долго раздавались взрывы – действовали независимые группы диверсантов. Позже их назвали террористами, отчего, впрочем, легче не стало. Некогда богатое государство превратилось в дымящиеся руины.
Когда пришло сообщение, что железнодорожные пути открыты, друзья повеселели. Поезда ходили только в Россию – Азербайджан по-прежнему стонал в конвульсиях войны, Армения отказывалась принимать пострадавших, а в Турции хватало своих проблем, возникших после атомного взрыва в Стамбуле.
Искомое Звено находилось на Урале. Именно в том направлении, задыхаясь среди сотен беженцев, в плацкартном вагоне поехали бойцы «Свободной Земли». После пересадки в Ростове-на-Дону стало намного легче, удалось даже купить билеты в купейный вагон. Далее железнодорожное полотно стелилось на юго-восток – к Магнитогорску. Лишь здесь посчастливилось до отказа набить животы и спланировать действия.
Лихутов очень удивился, узнав, что теперь их путь лежит не к последнему Звену нифелимов, а к агрегату аннунаков. Впрочем, казалось, что хакер больше удивлен не пунктом назначения, а тем, что Антон знает о базе Правителей на уральских просторах.
– Не думал я, короче, – сказал он, – что нифелимские игрушки владеют информацией о схронах аннунаков.
– Почему? – спросил Аркудов, пристально глядя хакеру в лицо и видя в его глазах неопределенное выражение: недовольство или разочарование?
– Получается, что нифелимы намного более продвинутые, чем их противники. Мы могли бы открыто поддержать их и не подминать Звенья Цепи под себя, а воспользовавшись опытом, так сказать, старших товарищей, начистить аннунакам рожи.
– Гляди, как бы тебе не начистили, – проворчал дед Сохан. – Мы уже все решили и без тебя.
– Когда это? – насторожился Лихутов.
– Когда ты в отключке со сломанным носом лежал, вражина.
– Да, Валик, – подтвердил Аркудов. – После твоей жестокой выходки, погубившей тысячи невинных людей, мы не могли себе позволить активировать еще одно Звено нифелимов. Вместо этого решили одновременно атаковать две точки Системы.
– Вы с ума сошли, – хакер стремительно побледнел. – Нас же убьют!
– Это война, мальчик, – напомнил Иван Петрович. – А тебе-то чего бояться? Ты уже разок скончался. Дважды, насколько я знаю, не умирают.
Валентин поник. Со сломанным носом он выглядел жалко и немного комично – словно бездомный печальный паяц, изгнанный из дворца своего повелителя.
– Не боись, – по своему обычаю успокоил его старик. – Даже если нас всех убьют, у тебя появится шанс.
– Какой шанс?
– Если все мы умрем, ты будешь волен поступать как хочешь, – вместо Сохана ответил Аркудов. – Мы ведь видим, что ты упиваешься своими возможностями. Чувствуешь себя всемогущим, да? Не отводи глаза! Ты же хотел перенастроить Цепь нифелимов только под себя одного, правильно?
Лихутов отвернулся.
– Валик, я тебя раскусил, – с горечью в голосе сказал Аркудов. – Ты же ребенок еще. В войнушки играешь. Не понимаешь, что ради сомнительного блага убил полгорода живых людей. Но ты заблуждаешься, Валик. Не сумеешь ты сражаться ни с аннунаками, ни с нифелимами – кишка тонка. Людей положишь, но и сам загнешься. И не будет у тебя ни власти, ни могущества – растопчут тебя как букашку.
– Где именно на Урале? – спросил Валентин, глядя под ноги перед собой.
– В заповеднике Аркаим.