Чтение онлайн

Стефани безучастно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на булочки. Это были огромные золотые треугольники с кусочками шоколада и малины. Они выглядели идеально. И он их испек? Эти два пункта, казалось, никак не хотели укладываться в ее голове. Они просто не шли вместе. Торн умел печь.

«Вау, он умеет печь», — подумала она и вытащила одну булку из корзины, поднесла ко рту, откусила, а потом закрыла глаза и застонала, пока жевала.

«Боже мой! Так хорошо, — провозгласила она, как только проглотила кусочек. Открыв глаза, Стефани недоверчиво посмотрела в его сторону. «Ты испек это? Сам? Типа, ты умеешь готовить?

— Да? — сказал Торн, неуверенно растягивая слово, как будто не понимая, почему это может быть проблемой.

«Ты умеешь готовить и принес мне вкусности. О-мой-Бог-я-думаю-я-люблю-тебя, — взвизгнула Стефани, откусила еще кусочек булочки и отвернулась. Войдя в дом с корзиной в руке, она пробормотала: «Хочу кофе. Заходи, — откусив слоеное лакомство и, оставив его следовать за собой, направилась к кофе-машине.

Торн тупо уставился на дверь, которую Стефани оставила открытой, ее слова звенели у него в ушах. О-мой-Бог-я-думаю-я-люблю-тебя. Что ж, это было. . Черт, подумал он.

Торн знал, что она несерьезно, но слова просверлили себе путь в его голове, а затем устремились на юг, к груди, застряв там, как изжога. Мысль о том, что его любит такая женщина, как она, причиняла ему боль, и он не был уверен, что ему это нравится.

Покачав головой, он взглянул на Трикси. «Как ты думаешь, она достаточно проснулась, чтобы понять, что на ней только очень маленькая белая футболка, которая не прикрывает ее черные трусики, на которых написано Badass Bitch?»

Видимо, не так впечатленная скудным нарядом, как Торн, Трикси прислонилась к нему и зевнула. Да, вид Стефани в этих крошечных черных трусиках и обтягивающей футболке, которая заканчивалась чуть ниже ее груди без бюстгальтера, заставил Торна пускать слюни. Он едва успел прохрипеть извинения за то, что разбудил ее, и теперь чувствовал, что это было самое глупое, что он мог сказать. Торн признал, что он определенно не был сладкоежкой, но сказал боксеру: «Я приму твой совершенно незаинтересованный зевок как отказ».

Когда это не вызвало никакой реакции со стороны собаки, он спросил: «Как ты думаешь, насколько она расстроится, когда осознает?»

Внезапный вскрик испуга изнутри привлек его взгляд к открытой двери. Когда за звуком последовал звук бегущих ног, который с каждым шагом становился все более отдаленным, Торн криво улыбнулся. — Думаю, это ответ на вопрос.

Покачав головой, он в последний раз погладил Трикси, а затем двинулся вперед, на ходу стаскивая с плеча рюкзак. «Давай девчонка. Мы приготовим твоей маме кофе, чтобы помочь ей справиться со смущением, когда она вернется одетая. И она сможет спрятать свое лицо за чашкой.

Он провел Трикси внутрь и направился на кухню. Он поставил свой рюкзак на остров, где они завтракали, а затем пошел к кофеварке в противоположном конце кухни.

Торн сделал кофе сначала Стефани. Ванильный лесной орех с одним сахаром и двумя капельками сливок мокко, вспомнил он и пошел к холодильнику, чтобы взять сливки, как только он настроил и запустил Keurig. Как и утром, сливочник стоял на нижней полке у правой двери. Торн схватил его и начал закрывать дверь, но остановился, когда мельком увидел что-то темно-красное на левой стороне холодильника. Открыв левую дверь, он с любопытством уставился на пакеты с кровью, аккуратно сложенный на верхней полке.

Пакетов было довольно много, больше двух десятков, может быть, даже три дюжины. Это заставило его задаться вопросом, сколько она должна потреблять крови в день. Магда, одна из бессмертных, с которой у него была короткая интрижка на острове, сказала ему, что количество крови, необходимое бессмертному в день, у всех разная. Некоторые пожилые бессмертные могли даже несколько дней обходиться без еды, в то время как самым молодым или новообращенным обычно требовалось до дюжины пакетов в день.

Звук голоса Стефани привлек его внимание и заставил слегка повернуть голову, чтобы прислушаться, но Торн не мог понять, что она говорит. Подумав, что она, вероятно, разговаривает с Трикси, что он уже видел раньше, он закрыл дверцу холодильника и повернулся, чтобы отнести сливки обратно к кофемашине.

Он только что закончил готовить кофе для Стефани и начал готовить свой, когда краем глаза заметил Трикси. Боксер лежал на собачьей подстилке рядом с обеденным столом и грыз кость. Тем не менее голос Стефани все еще можно было слышать откуда-то с другой стороны дома, низкое бормотание, которое вызвало у него крайнее любопытство.

После недолгого колебания он взял кофе Стефани и последовал на звук ее голоса через гостиную, в холл, а затем к закрытой двери комнаты слева. Остановившись там, он прислушался, теперь в состоянии слышать, что она говорила.

— Точно, Феликс? Я имею в виду, что обычно я бываю здесь одна и могу гулять голой снаружи, и никто этого не увидит, — взволнованно пробормотала она. Торн находил довольно милым то, что она разговаривала со своими питомцами, и задавался вопросом, все ли владельцы домашних животных делают это. У него самого никогда не было питомца, хотя он всегда хотел его. Он представлял себе, что Трикси и Феликс проделали долгий путь, чтобы скрасить одиночество, которое Стефани должна чувствовать, учитывая обстоятельства, заставляющие ее избегать других. Очень похоже на него, действительно, подумал он. Хотя их обстоятельства были разными, Торн понимал одиночество почти уединенного существования.

«Ты же не думаешь, что он подумал, что я знала, что он был там, и намеренно оделась так для него или что-то в этом роде, не так ли?»

Брови Торна приподнялись при этих словах. Он ни на минуту не подумал об этом. Особенно с ее растрепанным внешним видом и мутными, налитыми кровью глазами. Было очевидно, что она только что проснулась. Отсюда его извинения за то, что разбудил ее.

«Не то чтобы я бы не стала, если бы знала, что он там», — сказала теперь Стефани. «Я имею в виду, что этот парень очень сексуальный и заводной, и я бы оделась для него, если бы знала, что он будет на моем крыльце. Но я бы наверняка выбрала что-нибудь сексуальное, а не этот нелепый наряд».

Брови Торна полезли еще выше на лоб. Супергорячий и заводной? Его сердце немного подпрыгнуло в груди, как и его член в штанах. Проклятие! Чувство было взаимным. Но он не мог придумать ничего более сексуального, чем ее крохотные трусики и укороченная футболка, которая так любовно обнимала ее маленькую грудь.

— А, ну, — продолжила Стефани. «Мне нужно просто сделать глубокий вдох и остыть. Я даже не уверена, заинтересован ли он во мне. Я имею в виду, что раньше он сдвинул крылья, чтобы показать мне свой зад, но…. что это вообще значило? Это потому что ему интересно? Или просто чтобы. . ну, я не знаю, — признала она разочарованно, а затем пробормотала, — мне нужно прочитать книгу о человеческих привычках спаривания или что-то в этом роде. Я настолько далеко от темы, что просто жалкая. Я, наверное, единственная двадцатисемилетняя девственница на планете».

Торн напрягся при этих словах, более чем удивленный ими. Он не думал, что такая красивая и энергичная женщина, как Стефани, может быть неопытной в этой области. Но теперь, когда он услышал эти слова, он понял, что стоило этого ожидать. Она жила посреди сельской местности и избегала людей, чтобы их мысли не переполняли ее разум, так что она не ходила по барам или делала что-то еще, что нормальные люди делали, чтобы познакомиться с представителями противоположного пола.

Кроме того, из того немногого, что она ему рассказала, казалось, что она была под защитой и опекой Элви, Виктора и других, которые взяли ее под свое крыло после обращения, и она сказала, что это произошло, в четырнадцать. Возможно, ее даже не целовали до того, как ее жизнь перевернулась с ног на голову, и уж точно не целовали с тех пор. Вероятно. Не было никакой возможности узнать наверняка.