Чтение онлайн

Так что, напиваться в мои планы не входило. Взял Ленку под руку, и мы быстро сгоняли в душ после охоты. Потом запрыгнули в мою тачку, толкнули часть добычи и поужинали в ресторане. Она умчалась на шопинг, а я — к Стасяну продавать остатки.

В его конуре стоял плотный смог, а сам он таращился в игровые очки. Ага, ясно, опять в свою рыболовную ферму залип. У всех друзья в футбол гоняют на приставке, или зомбаков крошат, а этот, бля*ь, рыбок разводит. Геймер, мать его!

Конечно, иногда он в гонки играет, да пару раз со мной зомби мочил. Вернее, мочил я, а он постоянно «сдыхал» на ровном месте и тормозил весь процесс. Когда я прокачался до уровня «Бог», этот дебил всё ещё бегал с ножичком седьмого уровня, пока я электрическими патронами всё живое выжигал.

— Не въезжаю, ты чё нормальную хату снять не можешь? Куда бабки с продаж сливаешь? — дал я ему краба.

— В инвестиции. Выводить лень, да и хватает мне. Я не аристократ, амбиций ноль. Есть кофе и острая лапша — уже счастлив, — сказал он и снял он очки.

В его сраную ферму можно и без очков играть. Лучше б хорроры гонял, но хер с ним.

Среди друзей всегда должен быть один странный тип, и обычно это лучший друг. Вот Стасик — он самый. Мы с ним, как с разных планет — я богатый, а он — из бедной семьи. Ещё и метис, наполовину индус по матери. А о здоровом образе жизни даже не слышал.

— И долго инвестировать будешь? Пока не сдохнешь, деньги не выведешь? Ты ж индус вроде, а не еврей. Или только когда свои дебильные усики сбреешь, тогда выведешь?

— Я усы никогда не сбрею — это мой пропуск в женские трусики, — ухмыльнулся Стасян, сверкая табачно-жёлтыми зубами.

— Какие трусики? Ты же девственник и останешься им, если будешь такие усы носить.

— А с чего ты взял, что я всё ещё девственник? — он крутанулся на сломанном кресле и чуть не грохнулся на пол.

— Так я же твое лицо вижу. На нем написано крупным шрифтом — девственник, — я еле сдержался, чтобы не заржать.

— Вот ты мразота, Царев! — Стасян кинулся на меня, врезав кулаком в бок.

Мы начали бороться, но всё это было в шутку. По-настоящему дрались бы — Стасян бы копыта отбросил. Потом потрепались о еде, о политике, и я, передав ему добычу для продажи, прихватил Ленку на обратном пути и рванул в Академию.

— Сегодня ты ко мне, или я к тебе? — мурлыкала довольная покупками Лена, пока мы шли по коридору общаги.

— Извини, Лиса, сегодня учёбой займусь. Экзамены на носу.

— Зачем тебе учиться, если ты весь год как проклятый зубрил? Всё ясно, куда ты намылился. Слышала, что Изабелла тебя к себе звала. И её тоже в койку затащишь? Я могла бы вам компанию составить. Обидно одной оставаться, — и она недовольно скрестила руки на груди.

— Вообще-то, я никого никуда не затаскивал, вы сами на меня вешаетесь, и это ведь правда. Чем выше силы, тем ярче секс. — Обещаю, как только «наберусь» знаний от куратора, сразу поделюсь с тобой.

— Давай поскорее, я же не зря новое кружевное белье прикупила. Если задержишься с ней, то заскочи утром перед парами. Знаю, как ты любишь бодро просыпаться.

— Эй, женщина, а спать мне когда?

— А зачем тебе спать? Я-то знаю, как тебя надолго хватает. Ты, как дальнобойщик — можешь мчать и мчать на долгие дистанции, — хихикнула она.

— Теперь понятно, почему отец говорил, что вы существа коварные. Только о себе и думаете, — поддел я её. — Забегу утром, не скучай. Там ещё курьер десерты привезёт, я заказал.

— Я всё съем одна, — усмехнулась она и в глазах её плясали черти.

— По попке получишь, — пригрозил ей пальцем. — А хотя ладно, ешь. Потом двойную порцию закажу.

Проводил я быстро Ленку до комнаты и побежал к себе — душ принять и зубы почистить. Открываю дверь, а там… Ляяять!

— Какого лешего ты в моей комнате забыла? И как ты сюда попала? — спросил я, неожиданно снова столкнувшись с голой княгиней Лолитой.

— Можешь поздравить меня, я поступила в вашу Академию на первый курс, — беззаботно бросила она. — Моих сил и знаний оказалось достаточно.

— Лола, я вообще-то не об этом спрашивал. Но раз уж так, куплю тебе торт в честь твоего поступления. Доставят прямо в комнату. Тебе же выделили жильё?

— Декан тебя искал, но не нашёл, так что, новость передам тебе я. Теперь буду жить с тобой. Вторую кровать обещали потом поставить. Он считает, что мои враги попытаются до меня и здесь добраться. Мне нужен телохранитель, пока учусь, и никто лучше, чем ты, ему в голову не пришёл.

Прозвучало это как смертный приговор. Декан что, совсем ополоумел на старости лет? Кукуха поехала? Нет, мужик-то он хороший, но что у него в голове? Где это видано, чтобы первокурсниц подселяли к парню-второгодке в одну комнату? Она же княгиня! Или я чего-то не догоняю?

— Так, женщина, а почему ты, собственно, голая?

— Мои вещи слуги ещё не успели доставить. А твои спортивки я в стирку закинула, они во время обеда запачкались.

Она оставалась невозмутимой, а я тяжко вздохнул, поглядывая на её красивые, недосягаемые соски.

— Хоть бы простынёй прикрылась, — я ударил себя по лбу.

— Ты же меня уже видел голой. И кидаться на меня не будешь — сам женитьбы боишься, — ухмыльнулась хитрая бестия.

— Это не повод разгуливать передо мной нагишом. Накинь, что ли, одну из моих рубашек, в шкафу шорты посмотри. Великоваты будут — подтянешь, а я… — отвернул лицо от ее наготы. — А я побежал по делам! Вернусь поздно! Никуда без меня не ходи, поговорим завтра.

Какой, к черту, душ и чистка зубов? Мне бы домчаться до кабинета Изабеллы и не взорваться. За что мне это наказание? Надеюсь, хотя бы намёк куратора я верно понял, иначе, тот еще конфуз случится. Будет крайне неловко, если я приду к ней, а она действительно только поговорить хотела.

Хлопнул дверью и теперь — левой-правой, левой-правой! Мой боевой крейсер с готовой к запуску ракетой движется прямо по курсу к кабинету куратора… Разойдись, а то задавлю!

Апрель.

Только мы с Изабеллой Викторовной закончили наш «разговор» под утро, как я сразу отправился к декану за объяснениями. После вчерашних слов Лолы нужно было убедиться, что со стариком всё в порядке.

Едва я вошёл в приёмную, всю отделанную лакированным деревом, как меня остановил писклявый окрик.

— А ню стоять! — секретарь-гном выдал свою коронную фразу с детским выговором, хотя ему уже три сотни лет.