Чтение онлайн

У Дрю потемнело в глазах от боли, когда Рэтлорд исхитрился ободрать ему ребра. Своей левой рукой Дрю пытался сдерживать Крысу – его пальцы хрустели от укусов острых словно бритва зубов. Ему удалось ненадолго оттолкнуть Рэтлорда, но какой ценой! Отпрыгнув назад, Ванмортен, сверкнув голой стороной черепа в мерцании огня, выплюнул какой-то предмет, ударившийся и отскочивший от груди Дрю. Посмотрев на пол, Дрю с ужасом увидел, что это его собственный, откушенный от левой руки, палец. Ванмортен усмехнулся, его братья зафыркали от смеха, стоя на верхней ступени лестницы.

– Съем тебя, – утробным голосом объявил Ванмортен. – Кусочек. За. Кусочком.

Дрю почувствовал дурноту в желудке. Это был конец, это была бойня, и монстр просто-напросто играл с ним. Вся грудь Дрю была изрезана крысиными когтями, тело покрылось крупными каплями пота. Дрю неуклюже потянулся правой рукой к лежащему на полу мечу, с усилием поднял его за эфес, развернул Вольфсхед лезвием вперед, защищаясь.

– Посмотрите на бедного Волка, – раздался со стороны лестницы издевательский голос короля Леопольда. – У щеночка ножичек нашелся?

Леопольд дышал тяжело, прижимая ладонь к животу, к тому месту, куда ударил его Дрю своим «ножичком».

Окружающее Дрю видел как сквозь мутное стекло, голова у него кружилась. Вервольф перенес часть веса на левую ногу – боль пронзила сломанную лодыжку так, что Дрю не сдержался и вскрикнул.

Юноша провел рукой по лицу, желая протереть глаза, но вместо этого только еще сильнее запачкал их кровью. Ослепший на какое-то время Дрю вновь вскрикнул, когда ему в правый бок впились острые зубы. Он завертелся на месте, быстро моргая, чтобы вернуть себе зрение. Теперь Рэтлорд зашел сзади. Дрю рванулся со своим мечом вперед, потеряв координацию, забыв все уроки Джерарда. Снова – в который уже раз – слишком близко подскочил к краю башни и заметил эту опасность только потому, что гораздо громче зазвучали голоса снизу, из внутреннего двора замка. Вольфсхед ударился о еще одну, стоявшую у стены жаровню, вновь во все стороны полетели новые раскаленные угли. И вновь в тело Дрю впились острые крысиные зубы – на этот раз в спину. «Да, легко умереть он мне не даст», – подумал Дрю.

Новый взрыв смеха раздался над башней, когда Дрю повалился на груду сломанных ящиков. Он чувствовал, как жизнь постепенно угасает в нем. Рэтлорд выхватил меч из ослабевшей руки Дрю. Каким же дураком был Дрю! Зачем он оказался в этом замке, чтобы сражаться с каким-то монстром? Он же был простым сельским парнем, пастухом. Тогда и смерть его была бы другой, а сейчас его просто сотрет с лица земли чудовище, которое являлось к нему в кошмарных снах.

– Убей его, – тихо приказал король, и Рэтлорд повернулся к Дрю.

Ванмортен ухватил когтистой лапой голову Дрю, запустил свои черные пальцы в его волосы. Дрю вздрогнул, когда Рэтлорд приблизил свои губы к его ушам.

– Теперь сдохни, последний Волк, – прошипел он, обдавая юношу своим горячим, смрадным дыханием. – Сдохни, как собака.

Он ослабил хватку, и Дрю услышал, как скребет по каменному полу кончик Вольфсхеда.

Ванмортен решил убить его отцовским мечом – эффектно, ничего не скажешь. В свете бушующего пламени взгляд Дрю выхватил знакомую керамическую флягу, лежавшую в груде разбитых предметов. Точно такая же была там, в трюме «Мальстрема». Дрю рванулся, оставляя в когтях монстра клочья своих волос, схватил флягу, и, переворачиваясь на спину, швырнул ее в Рэтлорда.

Как ни странно, бросок оказался на удивление точным. Фляга ударила Рэтлорда прямехонько в челюсть, разлетелась на куски и облила все лицо и торс Ванмортена эфирным маслом. Теперь уже лорд-канцлер на время ослеп, когда густое жгучее масло залило его красные глаза. Дрю отвел свою здоровую ногу назад, прижал колено к животу, а затем резко выпрямил, изо всех сил ударив монстра между ног. Ванмортен взревел, дернулся, потерял равновесие и отпрянул назад, прямо в весело играющее пламя.

Политый эфирным маслом, Рэтлорд вспыхнул как факел и закричал, а затем завыл в агонии. Дрю проковылял вперед, сунул в огонь свою руку и потянулся к Вольфсхеду. Добрался до обожженной, покрывшейся волдырями, лапы Рэтлорда. Жар был сильным, боль невыносимой, на руке Дрю обгорали волоски и дымилась кожа, но он все же вытащил свой меч, глядя сквозь огонь прямо в раскрытые немигающие красные глаза Ванмортена.

Оступившись на своей здоровой ноге, Дрю поморщился, поскольку ему пришлось на мгновение опереться на сломанную ногу, чтобы восстановить равновесие. Подняв голову, он увидел стоящих по ту сторону огненной стены братьев Ванмортена. Все трое уже начали трансформироваться, ужасными темными тенями корчились в оранжевых отсветах пламени. Он увидел и Леопольда – король ревел от ярости, подгоняя трех Крыс. Дрю попятился назад, к краю стены. Как он и надеялся, низкие зубцы оказались вровень с его бедрами.

А на башне бушевал настоящий ад, вырвавшийся из-под контроля огонь жадно пожирал все, что встречалось ему на пути. Одна за другой взрывались новые фляги с эфирным маслом, заставляя спасаться бегством всех, кто оказался поблизости. Всех, только не братьев Ванмортена. Дрю видел, как к нему сквозь пламя приближаются скачками три темные фигуры. По дороге Рэтлорды яростно спорили о том, кому из них выпадет честь разорвать Волка на мелкие кусочки. Дрю оглянулся через плечо, но сзади не было ничего, кроме воздуха и шумящего далеко внизу Белого моря. Дрю вновь посмотрел в сторону пламени. Самый большой из троих братьев почти пробрался сквозь огонь, уже запахло его горелой шерстью и дымящейся плотью. Рэтлорд шагал, широко раскрыв пасть – было видно, как скатываются с нее липкие катышки слюны. Дальше отступать Дрю было некуда, его сломанная лодыжка свисала с края зубчатой стены. Дрю немного постоял, направляя Вольфсхед в сторону выбирающихся из огня монстров, а затем в мгновение ока совершил нечто, поразившее и Рэтлордов, и короля.

Он опустил свой дымящийся меч, и просто перевалился назад, через край башни, в пустоту.

Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, были стремительно удаляющиеся силуэты трех разъяренных Рэтлордов на фоне полыхающего за их спинами ада.

Дрю чудилось, что он лежит на руках у матери – она качает его, успокаивает, поет колыбельную. Кто он сейчас, юноша или маленький ребенок? Этого Дрю не мог сказать. Ему было тепло, он был в безопасности, и это все, что ему известно. Его окружал знакомый запах луговой травы и колокольчиков, совсем недавно сорванных у тропинки, которая ведет к ферме Ферранов. Он мог слышать и другой голос, возможно, голос отца, работавшего в сарае. Еще отчетливо доносился крик чаек, навевая воспоминания о том, как он в детстве гонял птиц со свежевспаханного поля. И все это время мать качала его на руках и тихо напевала.

Затем в его сон начали проникать новые звуки – звон колокольчиков, шум разрезаемых судном волн. А голос все пел ему, мягко и нежно, и мама тихо гладила его лоб.

Вскоре появилось ощущение дискомфорта. Зародившись в ногах, оно стало подниматься все выше и вскоре охватило все тело. Дрю попытался открыть глаза и зажмурился от хлынувшего в них яркого солнечного света. На грудь Дрю легла чья-то рука, удерживая его на месте, потому что, как только он попытался шевельнуться, все тело пронзила боль.

Гладкий край полированной деревянной чашки коснулся разбитых губ Дрю. Кто-то осторожно влил ему в горло глоток сладкого ароматного нектара, который сразу согрел Дрю и притупил боль. А голос все пел, не дрожа, не умолкая, и Дрю вновь провалился в свой удивительный сон.

Когда Дрю окончательно проснулся, он осторожно протер глаза и только потом открыл их. Он вновь был на борту «Мальстрема», с первого взгляда узнал каюту графа Веги, в которой проделал последний отрезок пути до Хайклиффа. Дрю лежал в постели, прочно, но уютно закрепленный на месте простынями и одеялами. Яркая лампа на потолке раскачивалась в такт качающемуся на волнах судну. Громко и отчетливо слышался долетающий откуда-то перезвон колокольчиков, негромкое пение, шум голосов. Покачивание, колокольчики, свет – все это он мог припомнить из своих снов.