Чтение онлайн

О гармоничности не только деревенской, но и всей дореволюционной народной жизни блистательно говорил Владимир Алексеевич в 1988 году в Сенлисе, небольшом парижском предместье. Именно в этом городке, в главном католическом соборе которого покоится прах Анны Ярославны, французской королевы, русское Зарубежье отмечало 1000-летие крещения Руси под почетным председательством двоюродного племянника Царя-мученика Николая II, Великого Князя Владимира Кирилловича. Узнав от меня, что в Париж мы прилетели вместе с В. А. Солоухиным, Великий Князь, лично с ним до того не знакомый, но ценивший его как писателя, передал ему официальное приглашение на торжества, апофеозом которых стал многолюдный прием-застолье в городской ратуше. В центре зала разместилось несколько больших столов, за которыми восседали августейшие представители европейских королевских домов. Рядом с русской Великокняжеской четой находились граф и графиня Парижские, возглавляющие вдовствующий французский престол. Вокруг этого монархического ядра расположились почетные гости – представители французской и европейской аристократии и, конечно же, элита русской эмиграции.

По общему мнению, из всего сказанного на этом торжестве самым ярким и содержательным было выступление Владимира Алексеевича. Переводил его на французский язык лучший специалист – князь Константин Андроников, знаменитый личный переводчик де Голля.

«Я, – говорил В. А. Солоухин, – приехал к вам из страны, в которой вот уже 70 лет вбивают людям в голову абсурдную и лживую мысль о том, будто русское общество до революции раздиралось какими-то непримиримыми сословными противоречиями. На самом же деле оно представляло собой единый живой организм успешно и гармонично развивавшейся державы, пугавшей мир темпами своего движения вперед. И говорить о некоем сословном антагонизме – такая же чушь, как утверждать, будто существует непримиримое противоборство между отдельными частями единого организма. Так же, как все человеческие органы с присущей им функцией работают вместе на пользу единого тела, так и сословия, каждое на своем месте, слаженно трудились у нас на благо единого национального дома, коим была великая Россия.

Сегодня, слава Богу, мы изживаем эти вульгарные предрассудки, которые внедрялись в умы врагами Отечества с единственной целью – разобщить народ. И я не сомневаюсь, что в этой оценке и в выражаемом мной оптимизме о будущих судьбах России, мы вовсе не антагонистичны, а очень даже гармоничны – я, одиннадцатый отпрыск большой и крепкой крестьянской семьи, и пригласивший меня на это торжество – Глава Российского Императорского Дома, Великий Князь Владимир Кириллович!»

О монархических убеждениях В. А. Солоухина складывались легенды еще в хрущевскую эпоху. И действительно, он их мужественно отстаивал, не оглядываясь на конъюнктурные соображения. Анекдотичным оказался в этом смысле случай с рассмотрением вопроса о его исключении из партии за публикацию в «Посеве» антиленинских материалов из «Кувальдяги». На партсобрании в ЦДЛ разборки дошли до прямых обвинений его в том, что он – тайный агент НТС. До этого момента упорно молчавший В. А. Солоухин вскочил и возмущенно воскликнул:

– Помилуйте, какой же из меня агент НТС! Они же республиканцы, а я ведь убежденный монархист!

В 1984 году, после банкета в честь 60-летия писателя, на котором произносились здравицы в честь «многострадального русского народа», присутствовавшего на торжестве партийного начальника Шауро расспрашивали на следующий день на Секретариате ЦК, как прошел юбилей Солоухина.

– Прямых призывов к восстановлению монархии в России не звучало, – отвечал он.

Для Солоухина-монархиста духовное единство нации обусловливалось не только верностью Церкви, но и уважением народа к национальным символам. Народ, утративший центростремительные силы, сплачивающие его в единый монолит, становится просто населением, говорил он и заключал:

– Населением, конечно, могут править и генсеки, и президенты. Народом – только монарх!

В своих публицистических произведениях В. А. Солоухин оплакал немало русских национальных символов и святынь, порушенных в годы большевистского лихолетья. Но особую боль незаживающей сердечной раны он испытывал за взорванный Храм Христа Спасителя, который успел запечатлеться во всем своем величии в его детской душе, когда отец привез его впервые в Москву семилетним мальчиком.

Неудивительно поэтому, что с первых же месяцев наступившей гласности он стал требовать от государства проявить волю и принять решение о восстановлении храма. Когда в 1989 году русская общественность Москвы собралась для учреждения Фонда возрождения храма Христа Спасителя, президентом Фонда, по представлению Г. В. Свиридова, под бурные рукоплескания был избран Владимир Алексеевич.

В 1996 году бетонный остов храма уже парил над Москвой-рекой. У Святейшего Патриарха Алексия II собрались все, кто так или иначе был связан с его восстановлением, чтобы обсудить вопрос ускорения темпов завершающего этапа строительства. Среди прочих выступил и В. А. Солоухин.

– Я всегда мечтал о возрождении храма. У меня даже сложилась такая внутренняя молитва, – увидеть возрожденный храм и… умереть!

– Не спешите, Владимир Алексеевич, Вы же не хотите, чтобы я просил Ю. М. Лужкова замедлить темпы стройки, – с улыбкой сказал ему Патриарх.

Об этих пророческих словах В. А. Солоухина я вспомнил, когда, стоя в его больничной палате и читая молитву на исход души перед любимой его иконой Владимирской Божией Матери, услышал последний вздох незабвенного Владимира Алексеевича (Владимир Алексеевич Солоухин скончался 5 апреля 1997 года). Прямо из палаты позвонил домой, сообщил печальную весть жене и попросил дать мне номер телефона Святейшего Патриарха.

– Попроси Святейшего благословить отпевание Владимира Алексеевича в нижней Преображенской церкви Храма Христа Спасителя, – сказала жена.

Святейший Патриарх не только благословил отпевание, но распорядился приостановить все работы внутри и вокруг храма, лично приехал на отпевание и в теплом прощальном слове высоко оценил заслуги выдающегося писателя земли Русской, поборника веры православной, защитника Церкви Христовой, верного и любящего сына России.

В одном из «Камешков на ладони» говорится: «… если ты русский человек, ты обязан знать, что такое “Слово о полку Игореве”, Покров-на-Нерли, Куликовская битва, рублевская Троица, Кирилло-Белозерский монастырь, Крутицкий терем, устюжская чернь, вологодское кружево, Кижи, Остромирово Евангелие, Владимирская Божия Матерь». Пусть же помнят грядущие поколения русских людей и о том, кто такой Владимир Алексеевич Солоухин и что такое его творчество.

Людмила Барыкина Право на поступок

По делам их судите их.

Евангелие

Зима 1988/89 года была холодной, а общественный климат горячим. 15 января нового 89-го года вечер журнала «Наш современник» собрал огромную аудиторию, около шести тысяч. Стадион «Крылья Советов» заполнен, стоят в проходах. Искусственный лед застелен ковром и на нем тоже ряды со зрителями.

На высокую импровизированную сцену на арене входят известные писатели, общественные деятели. Среди них – Василий Белов, Валентин Распутин, Юрий Бондарев, Владимир Солоухин, ведущий вечера – Сергей Викулов. Каждого сопровождает взрыв аплодисментов, и когда проходит последний участник встречи, зал встает и начинает скандировать: Слава! Слава! Слава!.. Выступающие явно растеряны и растроганы таким приемом. В общем-то реакция зала понятна – в самом разгаре перестройка, которая воспринимается большинством как освобождение общества от застарелых пороков брежневского застоя, как надежда на возрождение здоровых сил России, как возможность восстановить нарушенную связь времен, перестав делить историю родины на – до 17-го года и после 17-го года. Писатели, которые пришли к народу со своим словом, воспринимаются как совесть нации, как творцы, подготовившие своими глубокими и честными произведениями, острой публицистикой этот долгожданный период обновления.

Никто еще не знает и даже, может быть, не предчувствует ни путча, ни провокаций с человеческими жертвами, ни ваучеризации и алчной приватизации, а попросту, нового передела собственности, и снова мимо кармана трудящегося. Никто не предполагал, что Михаил Горбачев, провозгласив приоритет «общечеловеческих» ценностей, отберет у народа самую большую – Советский Союз. Пройдет страшная череда потерь и войн на окраинах страны.

Еще не написано «Слово к народу», которое сразу поставит писателей-патриотов как бы поперек движения демократических преобразований. Но пока этого всего еще не случилось. Писатели, интеллигенция, да и все общество явно не расколоты на «демократов» и «красно-коричневых». Пока все вместе, все полны энтузиазма и надежд.

Владимир Солоухин выступает сразу за Валентином Распутиным, слова которого о возрождении Сибири, а за нею и всей России, об опасности экстремизма и раскола общества встречены очень бурно. После такого приема выступать следующему трудно. К тому же Владимир Алексеевич выходит в высоких зимних сапогах, с заправленными в них брюками (эта практичная мода еще не дошла до Москвы). Его вид в сапогах вызывает порхающие по залу смешки. Но через несколько секунд все уже затаили дыхание. Солоухин без всяких предварительных слов читает стихотворение. Сначала спокойно, внятно и четко, только железный ритм пронизывает до пяток: