Чтение онлайн

Выбравшись на улицу, - осень звала за город, - взяли извозчика, чтобы завершить достойным образом день, в сущности, удивительный. Жорж предложил отужинать в ресторане, вообще повеселиться, и Эста, по настроению, согласилась: «Хорошо! Давайте кутить!»

Леонард однако весьма смутился, готовый сейчас выскочить из кареты и уйти восвояси, да и Жорж ему надоел, а веселость Эсты даже задевала его, с ним обычно впадавшей в грусть.

– В чем дело, Леонард?
– рассмеялась Эста.

– Да он гол как сокол, - заметил Жорж без тени злорадства, а скорее с сочувствием.
– Но ведь приглашаю я.

– А я и не выдавала его за богача, - улыбнулась Эста Леонарду.
– Уж что угодно, только не это.

– Да будь он князь и богат, вы бы не водили его за нос, а поспешили бы выскочить за него замуж, - Жорж, видимо, шутил, осведомленный, может быть, о предсказании и о том, что князь Ошеров мог усыновить пасынка.

– Ничего, еще, может, выскочу. В конце концов, с милым рай и в шалаше, - произнесла Эста, желая шуткой сгладить бестактность Жоржа, и невольно коснулась рукой Леонарда, сидевшего с нею рядом, а Жорж напротив.

– Что?
– впал в полное изумление Леонард.
– О, Психея!

Он обнимал ее и целовал, к веселому ужасу Эсты, при этом она, плутовка, одним глазом следила за реакцией Жоржа, который, отличаясь самообладанием и гордясь своей выдержкой, тем не менее был близок к обмороку или негодованию, что они позволяют себе в его присутствии.

Эста с любопытством ожидала, что будет, пока не закружилась голова от сладчайше-упоительного поцелуя, коим ведь не Леонард ее одарил, а скорее она его, ощутив на миг к нему нежность, не испытанную ею ранее.

Еще два-три подобных поцелуя, она знала, полюбит его безвозвратно, юного отрока, который гол как сокол и не от мира сего, как, впрочем, все поэты. Это трогательно, но удивительно несерьезно. А что? Может быть, и ей пуститься с ним в его странствия во времени, чем он живет? И Эсте уже мерещилось, как она с Леонардом уносится в какие-то дали, так, прямо по воздуху... Так не бывает.

– Хватит! Хватит! Мы с тобой с ума сошли, - Эста выпрямилась на сиденье.

Жоржа не было. Карета стояла. Он, верно, ушел. На пустынной набережной его нигде не видать. У кареты близко приостановилась старушка с собачкой, поглядывая на них совсем без осуждения, а скорее с какой-то необыкновенной радостью.

«Это сон!» - подумала Эста.

Старушка образумила Леонарда. Эста раскраснелась, готовая заплакать. Они оба выскочили из кареты, словно из нежданной западни. Жорж показался в туннеле двора, вероятно, оказавшегося не проходным.

– Леонард, уходите! Ради Бога. Мне необходимо с ним объясниться, чтобы не было никаких недоразумений.

– Эста! Как же я могу уйти?
– возразил с удивлением Леонард.
– Это он должен от меня потребовать объяснений, если задета его честь.

– Вздор! Я не жена его и даже не невеста. Вы не при чем здесь абсолютно. Этот казус я сама спровоцировала. И Жорж это отлично понял.

– О, Психея! Что ты со мной делаешь?
– заломил руки Леонард.

– Ну-с, детки, нацеловались?
– проговорил Жорж, удивленнно оглядывая Эсту и Леонарда.
– Как вас разобрало! Даже завидно. Хорош мальчик, ничего не скажешь. И вы, Эста, не промах. Ну, ладно, я никому не скажу.

– Что-о?
– Эста неожиданно оскорбилась до глубины души, до слез, она буквально заплакала и быстро направилась по набережной в свою сторону. Молодые люди смущенно поплелись за нею, велев кучеру следовать за ними.

Обдумав случившееся, Леонард пришел к убеждению, что Жорж оскорбил Эсту, пусть невзначай, и должен дать ему удовлетворение.

– Милостивый государь!
– вполголоса, с явной угрозой он произнес.
– Наконец, очевидно, до вас дошло, что над вами смеются...

– Что такое?
– опешил Жорж.

– Смеются вам в глаза. Я понимаю, обидно.

– Оставьте!
– свысока бросил Жорж.
– Все шло своим чередом, как должно быть. Изображайте на маскарадах кого угодно, но в жизни рядиться Эротом, это смешно. Это над вами смеются.

– Речь не обо мне. Вы оскорбили Эсту. Если вы не в состоянии по своей буржуазной тупости понять это, то я заставлю вас, по крайней мере, раскаяться.

– Ах, вот как! Извольте. Я к вашим услугам, - холодно поклонился Жорж и, сев в карету, уехал в свою сторону.

Леонард, весьма довольный собой, последовал за Эстой. Она обернулась, слез не было, глаза ее весело смеялись. Он же вдруг загрустил, словно предчувствуя разлуку и даже смерть; хотя в переменах его настроения для Эсты не было новости, она вопросительно поглядела на него, получилось, нежно, будто ласки от него она ждет, но он уже не дал себе воли, а поспешил расстаться. Проводив барышню до дома Легасова, Леонард зашел к себе и уехал к Аристею.

Застал Леонард художника в превосходном настроении. Поработав всласть, чтобы снять возбуждение или усталость, он любил выпить и закусить как следует. На этот раз, как выяснилось, он обедал у Легасова.

– Прекрасная модель!
– вскричал он.
– Но, знаешь, слишком женщина. Или я так воспринимаю ее? А это не годится. Я бы охотно взялся за портрет Тимофея Ивановича. Колоритная личность! Даже внешне похож на Мамонтова.

Леонард, против обыкновения, слушал художника невнимательно, раздумывая, сказать ли Аристею, или секунданта найти на стороне.

– Кстати, если не секрет, ты был с Эстой?
– вдруг спросил он, переходя к своим обычным заботам о юном друге.
– Ее не могли дождаться ни к обеду, ни к ужину.

– Да, - заулыбался Леонард, как всякий влюбленный юноша, при одном упоминании о заветном его сердцу предмете.

– Но Эста как будто с Жоржем отправилась на выставку картин.

– Эста о том мне заранее сказала.

– А знаешь, этот Жорж - вполне возможный жених для Эсты. О том толковал сам Легасов. Как я понял, Эста уже склонялась к мысли о замужестве и в Жорже видела жениха. То есть какое-то увлечение с ее стороны наблюдалось. Постой! Но вдруг что-то случилось, и она стала отдаляться от него, как и от других молодых людей, уходя с головой в свои занятия. Эста много читает и много думает, что удивляет Легасова до восторга. а Диану тревожит.

– Странно, я как будто уже догадывался о том, о чем вы говорите, - нетерпеливо выслушав художника, словно успокоился молодой человек.
– Этот Жорж, вероятно, допустил какую-то бестактность по отношению к Эсте, как позволил нечто подобное и в моем присутствии, - Леонард надумал все сказать Аристею, тем более что он словно склонял его к тому, заговорив об Эсте.
– Она даже заплакала. Я не выдержал и вызвал мерзавца на поединок. Прошу вас не только не отговаривать меня от этого безрассудства, но взять на себя роль секунданта.