Чтение онлайн

Диана с возмущением:

– Хороша же правда. Певица я, сошедшая с ума, наложница ублюдка президента, который упивается любовью, теряя власть, а с нею жизнь свою.

Графиня с изумлением:

– Ах, Боже мой! О чем же это вы?

Легасов с ностальгией в голосе:

– Графиня! Остров в океане есть, благословенный край, что Рай земной!

Диана с изумлением:

– Так странно помнить жизнь из будущего, как о прошедшем, и она старей, чем та, из нашей жизни здесь, в России на рубеже столетий!

Эста, выглядывая в окно:

– Юность наша взошла, как жизнь в извечной новизне, в ее порывах к высшей красоте.

Диана резонно:

– И в Антилуне молоды мы были, но странно повернулись наши судьбы!

Легасов с убеждением:

– Не столь и странно. Я преуспевал и здесь, в России, там еще почище.

Диана, вспыхивая:

– Ты залил остров Антилуну кровью!

Графиня, крайне смущенная:

– Нет, вас послушать – можно и свихнуться. У нас же удивительные вещи затеял Аристей! На озере стоит его корабль, не простой, весь золотой – и паруса, и корпус, на высоту деревьев, а внутри – обширный и просторный, как дворец, с блистательным сиянием небес поверх лесов, и вод, и облаков…

Входит Леонард, пребывающий в каком-то ожидании.

Леонард, обращаясь во всем:

– Нас приглашают на прогулку в парк.
– Эсте.
– Нам должно объясниться наконец.

– Да, после стольких встреч и расставаний, как знать, на стадии какой мы с вами?
– Уходят первыми.

На берегу озера у острова с высокими деревьями Диана, графиня Анастасия Михайловна, Легасов и Аристей.

Легасов весь в раздумьях:

– Когда все разуверились во всем, нам впору вспомнить об одной идее, которая могла б объединить людей по всей Земле.

Аристей с интересом:

– А есть такая?

– Идея воскрешения людей! Идея Федорова, как ни странно, практически уже осуществима?!

Аристей смеется:

– Всех воскресить, уж верно, не удастся. А избранные закрепят господство их личных интересов, как и было… Необходимы новые пути.

Диана с грустью воспоминания:

– Есть в жизни после смерти… неуютность, что отдает потусторонним, словно стоишь одной ногой в могиле, - жутко, как вдумаешься, радость улетает… Другие умирают, ты живешь, и счастие кощунственно твое.

Аристей, сосредоченный и сдержанный:

– Земля мала, и люди смертны здесь… А воскрешение имеет смысл лишь там, на новых землях во Вселенной!

Диана с улыбкой:

– Меня и тянет в дали, в бездны звезд…

Аристей, обрадовавшись:

– Диана, если хочешь унестись, как в детстве, далеко-далече, что же, взойди же на корабль и обретешь пристанище в стране ли света или в просторах среди звезд…

– В стране ли света? Ах, это же из сказки!

– Да, о фее, в ней свет, жизнетворящая стихия, материя в ней словно исчезает, перетекая в идеальность, в дух, в идею света в первовеществе, с рождением как высшей красоты!

– Все это лишь фантазии, не так ли?

– Да, да, фантазии самой природы, ее же первосущности, праформы! Свет замирает в веществе, светясь из звездных недр, он создает планеты и формы, столь летучие, как он, играя многоцветьем минералов и волн морских , и фауны и флоры…

Так мир возник, наш остров во Вселенной. Естественнно, здесь не конец, а только начало всех начал, и тянет нас в полет до звезд, созвездий и галактик.

Здесь наша колыбель, а воскрешенье имеет смысл на новых все планетах, где жизнь нова предвечно!

Диана с восхищением:

– Аристей! Зачаровать вам нас легко. Мы дети у самого порога новой жизни, чей зов звучит, как песня и хорал. Решилась я сказать прости-прощай земной всей жизни, к смерти устремленной, помимо войн и бедствий без конца.

Графиня, обнимая Диану:

– И я решилась. Там уже была!

Легасов деловито:

– Хотел бы знать, удобства там какие?

– Там все, как здесь, природа в блеске дня, и улицы-аллеи, анфилады комнат - в ауре поэтического места… Ну, как в картинах старых мастеров, как в интерьерах замков и отелей, где люди жили, поселились вновь.

Диана смеясь:

– Все, как на сцене? А актеры мы?

Диана переходит к острову как бы бродом и исчезает в сиянии света. За нею следуют Легасов, графиня… Аристей уходят в сторону Камероновой галереи, где затевается прощальное празднество под названием «Золотая свадьба Эрота и Психеи»..

На Камероновой галерее, возвышающейся над местностью, боги Греции расхаживают. Немногочисленная публика с удивлением и весело разглядывает их.

Слышны голоса публики, мужские, женские, детские:

– Там боги Греции!

– И в самом деле. Поверить невозможно, все же веришь.

– То статуи.

 - Живые! С вышины взирают вниз и речь ведут о чем-то, высокие, исполнены величья.

– Что если настоящие?

– Откуда? Да это было бы такое чудо, что нам бы, смертным, вряд ли сдобровать.

– Сойдя на землю, нас бы не чуждались.

– Богини и прекрасны, и прелестны, совсем, как женщины земные, милы; как ты прекрасна, но не так свободна; вся прелесть женщин в них заключена.

Над водами прудов, притихших к вечеру, разносятся звуки флейты, звон гитары. На площади у широкой лестницы Камероновой галереи является вереница харит, граций и муз, сопровождающих белую, из слоновой кости коляску с золотыми полосами каркаса, рессор и колес, запряженную русской тройкой в сбруях из серебра и меди. В коляске юноша и девушка неописуемой красоты и прелести.

Герольд со ступеней лестницы вещает:

– Психея и Эрот! Что происходит, я думаю, всем ясно. Все же я обязан, призванный к тому, сказать: да, Золотая свадьба здесь сейчас Эрота и Психеи!

Голоса из публики:

– Ну, конечно, уж сразу золотая? Странно! Если еще совсем жених с невестой юны?

Герольд заявляет:

– Они всегда такие, вечно юны. Но есть и объясненье, отчего выходит свадьба золотая все же.

Известно, бракосочетание Эрота и Психеи началось с обряда погребального, поскольку невнятно вещих слово, как нарочно…

Аполлон сверху:

– Герольд, не завирайся, как оракул. Не превращай сей праздник в балаган, такой ведь свадьбы на земле и в небе еще не видели, такой чудесной, так по определенью золотой!