Чтение онлайн

Я ухватил Нестерова под руку и не глядя на его сопротивление, подвел к двери, открыл и вытолкнул в коридор. Тошнит меня от этих гэбэшных игрищ! Вот реально – тошнит! Неет… Союз заслуживает перестройки! Да такой перестройки, что и не снилось! Все надо ломать, все заново сшивать! Хватит ходить на кривых ногах, выпрямлять надо! Иначе и получится, как предсказывали – «Советский Союз – колосс на глиняных ногах». Так оно и получилось, увы… на глиняных ногах. Подгрызи, твари, толкнули – и рухнул великий Союз, распался на множество кусков и кусочков! Грязь, жалкие кусочки да насекомые, грызущие тело России. Не хочу этого! Сделаю все, чтобы этого не допустить!

Выпроводив Нестерова, сбросил ботинки и плюхнулся на кровать. Все! Хватит на сегодня волнений! Полежу немного, посмотрю телевизор – надо же знать, чем живет страна, ну а потом лягу спать. И никаких тебе ночных Нью-Йорков!

Само собой, никакого телевизора я не посмотрел, и проснулся только поздней ночью, чтобы… раздеться и лечь спать уже раздетым. Спал спокойно, провалившись в сон, как в колодец. За последние сутки у меня было слишком много волнений…

Разбудил меня Рон. Он объявился в десять утра по местному времени, когда я уже умывался и чистил зубы. Я открыл ему, Рон ворвался в номер и грохнул пачкой газет о журнальный столик:

– Сенсация! На первых полосах всех газет: «Русский писатель спасает двух полицейских!» «Русский писатель – окруженный тайной человек – голыми руками убивает пятерых вооруженных бандитов!» «Русский писатель, который приехал в Нью-Йорк для презентации своей новой книги, вышедшей в издательстве „Фаррар, Страус и Жиру“, защищая двух полицейских убивает пятерых гангстеров, вооруженных ножами и пистолетами». Майкл, ты чудо! Лучшей рекламы и представить нельзя! Твои книги рвут из рук продавцов! Книжные магазины открылись в девять часов утра, и твоих книг к десяти утра на полках уже нет! Новости по всем телепрограммам начались с твоей истории! Майкл, ты – наш выигрыш! Страус бегает и мочится кипятком, помчался договариваться о дополнительном тираже – тысяч пятьдесят, а то и сто! Мельком бросил мне на ходу, что звонили с «Уорнер Бразерс», интересовались твоей книгой! Ты представляешь?! Братья Уорнеры заинтересовались!

– Это хорошо… – усмехнулся я – Вот только бы еще расследование пораньше закончили. А то не дай бог превращусь из героя в обвиняемого.

– Не превратишься – отмахнулся заглянувший в ванную Рон – Все будет нормально! Ну да, придется подождать, так и что? Тут вот какое дело, на время расследования Страус снял тебе квартирку на Манхеттене, недалеко… честно сказать, господин Страус у нас немного прижимист, так что через пару дней тебе придется переехать в эту квартиру. Но ничего страшного! Поживешь там, пока расследование не закончится, а потом и полетишь домой! Если захочешь, конечно…

Рон многозначительно посмотрел на меня, но я пропустил мимо ушей это его «если захочешь». Пусть старается. Ему за это деньги платят. И похоже что из двух источников сразу. Впрочем – это было ясно с самого начала.

А после мы с Роном отправились в банк, открывать счет. Нестеров пытался пойти со мной. Само собой он не знал, что я иду в банк – я ему сказал, что хочу пройтись по магазинам, погулять, купить новые рубашки и брюки – мои-то кровью забрызганы. Так вот Нестеров порывался пойти со мной, на что я категорически не согласился. Нет уж, мне его только в банке не хватало! Мотивировал я это тем, что мы с ним договорились – я делаю то, что хочу, хожу куда хочу, а с ним потом договоримся, как у нас тут все «на самом деле было». В общем – он мне не мешает, а я не качу на него бочку. Да и что ему? Куда я денусь? Сиди в номере, да заливай свое горе дармовым виски! Благо, что все оплачено – и еда, и выпивка. Когда еще ты на такую халяву нарвешься? Точно – никогда.

Счет открыл быстро – заняло это всего час, и часть этого времени ушло на дорогу к банку. Договор на мое имя уже был готов, мне оставалось только его прочитать и подписать. Читал внимательно – мало ли чего там понаписали? Но насколько я разобрался – особых подводных камней не было, и не особых – тоже. Обычный банковский договор, похожий на все договоры, которые я видел в свое времени.

Что касается распоряжения о доставке денег моей жене через пятьдесят лет – после углубленных размышлений на тему, я не стал ничего делать. Почему? Да по одной простой причине – на самом деле, а кто мешает отдать мне эти деньги самому? Прежде убедившись, что она моя жена в этой реальности, и что дубль-Я тут является ее мужем и погиб в автомобильной катастрофе? Или исчез при автомобильной катастрофе – с этим я не разобрался. Скорее всего – исчез, иначе как бы я оказался в этом времени (или мире?) в своем обычном теле? При гибели я бы перенесся в качестве неумирающей души, а никак не в своем простреленном, не первой молодости организме.

И вот еще какая штука… а если она в этом мире не моя жена? Если изменения, которые я уже привнес в этом мир зацепили и ее, и моего дубль-Я? Какие изменения? Ну, например – я спас сотни людей от различных катастроф, и еще спасу – например, от катастрофы на чернобыльской АЭС. И как эти изменения скажутся на судьбе моей будущей жены и на моей лично? Может в этом мире моя жена мне чужой человек! Нет уж, вначале надо убедиться в обратном, и уже тогда…

А что – «тогда»? Через пятьдесят лет я приду к моей жене и скажу: «Вот вам пятьсот тысяч баксов, подарок от покойного мужа, и письмецо от него, чтобы не волновались»? Так, что ли?

Может, и так. Потом узнаю – как оно будет. Через пятьдесят лет. Если доживу. А вот если не доживу… нет, все-таки оставлю распоряжение насчет денег. Вернее – это будет уже завещание. Но с ним я потом определюсь. Потом. У меня ведь должен родиться ребенок. Скоро. Вернее – не у меня, а у Зины. Мой ребенок. И мне не стоит об этом забывать.

Посещение конторы аукциона «Кристи» заняло гораздо больше времени, чем посещение банка. Рон, кстати, со мной в кабинет управляющего не пошел, сказал, что будет ждать меня в машине. Мол, погода хорошая, и все такое прочее. Я оценил его деликатность. Мне бы не хотелось, чтобы при Роне оценивали мои цацки. Мало ли…

Хотя с другой стороны – я уже сказал ему о примерной стоимости вещей. Но все равно – вот не хочу, и все тут! Могу после оценки сказать, что рассчитывал на крупную сумму, а оказалось – стекляшки. Ладно, потом решу – как и что сделать.

Приняли меня вежливо, улыбчиво, предупредительно. Ни слова никто не сказал ни о пресс-конференции, которую скорее всего они видели, ни о происшествии, в которое я вляпался. В этом заведении царил Его Величество Доллар, и только он, а Доллар не терпит лишних разговоров. Только по делу.

Когда я поставил на стол пресловутую коробку, обмотанную шпагатом – тоже не удивились. По-моему, они видели в этих стенах все, что угодно. Аукцион торгует стариной, а старина попадает сюда откуда угодно и в каком угодно виде. Да и люди здесь перебывали всякие – от старушек и старичков, божьих одуванчиков, нашедших в кладовке картину Дега, до авантюристов всех видов и наций, пытавшихся через аукцион легализовать свои неправедные прибытки.

Когда мне принесли нож и я разрезал шпагат, а потом аккуратно вынул и разложил на столе мои сокровища – у присутствующих широко раскрылись глаза и слегка отвисли челюсти. Что, кстати, мерня удивило – неужели никогда не видели столько бриллиантов? Только потом управляющий пояснил, что ему сказали, будто я хочу продать бабушкино наследство – какие-то никчемные брошки. И когда увидели, ЧТО это за наследство – искренне удивились.

В принципе, я их понимаю. Откуда что-то ценное у советского человека, который, как говорят все газеты, живет в абсолютной нищете, ходит в треухе и валенках и постоянно пьет водку. Когда есть деньги.

Осмотр затянулся больше чем на час, даже часа на полтора. Или два? (я не засек время). Каждый объект нужно было осмотреть, зафиксировать на фото, дать ему предварительную оценку. И на каждый объект нужно составить отдельный договор.

Не знаю, почему так все сложно, почему нельзя было уложить все лоты в один договор – но наверное, так у них принято. А если принято – что толку возмущаться, и тем более, не мне менять процелуру.