Чтение онлайн

Бабка: ясно. А с водителем-то что?

Егорка: а ничего. Сыночком блатного оказался. Чего ему будет-то? Денег дал его папа и отмазал сынка. Теперь дальше катается, как ни в чём не бывало…

Дядя Гена: ничего, ничего! Ты не переживай, на том свете всем воздастся сполна по делам их!

Егорка: да, да. Обязательно (тяжело вздохнул).

Бабка: ладно. Мне всё понятно. Пойдём в избу, милок. А вы все здесь ждите. И не беспокоить! Когда закончу, я скажу. Да, и вот поэтому я не люблю цивилизацию вашу, безумные вы там все. К природе надо быть ближе. Ой, ладно. Заходи уже.

Егор покорно вошёл в избу, следом зашла старушка. В нос сразу же ударил запах ссанины, вперемешку с какими-то душистыми травами. Посередине дома находилась печь, на которой можно было лежать. Да и в целом дом внутри выглядел, будто из сказки про Иванушку дурачка, сивку-горбунка, золотоносную курицу и прочих чудных животных. Кочерга, казанки, котелки возле печки, и эта изогуто-рогатая хрень для засовывания и высовывания котелка в печь. Ковры на стенах и полу. Ни единого электроприбора, даже лампочки. На столе стоит недогоревшая потушенная свеча. Всюду сушатся какие-то травы, коренья, насекомые, маленькие мышки. Банки, котелки с непонятным содержимым.

На стенах висели странного вида иконы. На них не было изображено ни единого человека, как на православных. А были какие-то чудные животные, огонь, странные символы и надписи. Но выглядели они будто иконы.

На полу лежали мешки и сумки с привезёнными «ништяками». Старуха попросила молодого человека ей помочь. Открыла здоровенный сундук и велела Егору грузить всё туда. Полностью не вошло. Ещё какая-та часть была рассована по определённым местам комнаты. Во время всех этих манипуляций хозяйка приговаривала, что позже сама всё разберёт.

Вот уборка наведена, можно приступать к основному действу. Старушка достала какие-то травки, куриные лапки, непонятную субстанцию в банке с дурным запахом, четыре большие свечи. Из шкатулки также вытащила чётки, сделанные, вроде из костей, и дала их Егору со словами: «на, поиграйся пока, милок». Чётко заиграл Егорка с чётками. Бабка в это время разожгла свечи, расставила их по углам стола. В середину же стола поставила банку с бурдой. Взяла небольшой пучок травки и подожгла. По дому пошёл запах гари с каким-то терпким ароматом.

Убрала остаток травки обратно в ларец, забрала у Егорки чётки и повесила себе на шею как бусы. Усадила парня за стол, сама села напротив. Егорке от этого дурманящего аромата постепенно становилось всё спокойнее и спокойнее с каждой секундой. Голова, совсем недавно болевшая, теперь как будто абсолютно здорова. Очень похоже на сильное обезболивающее, только с эффектом более сильным и быстрым.

В голове Егора сейчас полное умиротворение. Чувство такое, что съел он «Баунти» из той рекламы, где красивая девушка балдеет возле пальм на берегу океана, медленно откусывая кусочки райской шоколадки. Райское наслаждение Егорка сейчас ощущал по-настоящему и без всяких там кондитерских изделий с кокосом. Будто был в нём кокс, а не кокос.

Старушка усадила молодого за стол, сама села напротив. Достала хрен пойми откуда большую старинную книгу, толи из-под подола, толи из-под стола. Положила её на стол. На обложке книги находился человеческий череп из металла, написаны или нарисованы какие-то странные загогули.

Книга распахнулась, и морщинистые старые пальчики быстро принялись листать великий шедевр оккультных знаний. Колдунья была максимально сосредоточенна, быстро перебирала взглядом строчки, пытаясь найти нужную страницу. Пентаграммы, черти, бесы, всё было в этой книге.

Вот её взор остановился на определённом куске текста. Старушка замерла. Внимательно посмотрела на молодого человека и спросила: «хорошо сидишь, милок?»

Егорка: хорошо, бабушка.

Бабка: хорошо, что хорошо. И голова не болит?

Егорка: не болит.

Бабка: это потому, что мыслей у тебя нет о глупостях всяких. Не думаешь ты сейчас что справедливо, а что нет, где порядок, а где его нет. Всё есть хаос (ударение на о). А порядка и справедливости не будет никогда. Не думай об этом. Вот, как сейчас.

Егорка: сложно, бабушка. Оно как-то само.

Бабка: ладно. Я тебе помогу. Сидишь? Сиди, слушай.

Опустила глаза в книгу и понеслось: аболадогунаверо ладогран колениставаааларо колапинада жоленостарадавалингус и ещё куча непонятных сочетаний букв и звуков. Постепенно заклинание переросло в вой, практически в нечеловеческий.

Егор сидел, настолько преисполненный благодатью от дыма этого странного, что на всё происходящее ему было наплевать. Хоть ножом его режь.

Вой прекратился. Бабка встала и взяла банку с бурдой, стоявшей в центре стола. Медленно подошла к Егору. Окунула руку в тару и зачерпнула в ладонь содержимое. Лёгким движением отточенной руки она шлёпнула мякину о голову молодого человека. Несколько капель и ошмётков полетели в разные стороны, но большинство, конечно же, осталось на голове. По комнате пошла ужасающая вонь. Практически смесь газов разлагающихся трупов и человеческих фекалий. Егор даже не шелохнулся. Только «угарнул» от происходящего, скривив глупую улыбку на лице. Представил он, как сейчас к своим спутникам выйдет. Но бабка не унималась и залезла рукой за следующей порцией чудесного «нектара». Второй шлепок пошёл в ту же кучу, добавив ей массы и объёма.

Старушка положила банку на стол и принялась размазывать «чудо средство» по голове. Не тронула только лицо, всё остальное от макушки до шеи покрылось странным зельем. И уши тоже. Но слуховые каналы она не забила.

Бабка: всё. И вот так ходить три дня.

Егор выглядел немного ошарашенным после такого заявления, даже учитывая умиротворённое состояние. Потом резко залился громким смехом. Захихикала и старушка.

Бабка: да ладно, милок, я пошутила. Я тебе скоро смою. Как ты?

Егор: да хорошо, бабушка. Очень даже.

Бабка: ну и хорошо, что хорошо. Не о чём больше не думай. А эти черти, им воздастся. Хочешь? Я иголочку заряжу, воткнёшь её в забор своему обидчику, и там все умрут…

Егор: да ладно, не надо, бабушка. Пусть себе живут. Я уже успокоился даже. Хрен-то с ним. Но он такой не один. Таких паскуд и кровопийц миллионы. Страну сожрут твари, и не подавятся. За державу обидно. Да, при Сталине такого не было.

Бабка: ты про этого тирана-самодура чтоль?

Егор: вы не правы. Тогда порядок был, не то что сейчас. Пришлось ему тогда жёстко действовать. Но тогда и времена были жёсткие, по-другому нельзя было.

Бабка: интересно. А я думала, сталинисты как мамонты вымерли, а оно вон оно что. Молодой ведь. Ты знаешь что, сынок, есть у меня кое-что интересное. Как это? Ой, слово чудное. (Старушка ненадолго замолкла, пытаясь вспомнить). Во, эксклюзив! Так сказать. Хочешь Сталина, будет тебе Сталин. Смотри только не пожалей.

Егор заинтересованно посмотрел на старушку и произнёс: «я даже отдалённо не понимаю, о чём идёт речь, но продолжайте».

Старая засуетилась и полезла то в один сундук, то в другой. Прошерстила по полкам. Потом опять открыла первоначальный сундук. Вытащила что-то, посмотрела: не то. Дала Егору, чтобы тот подержал. Продолжила копошение, которое прекратилось после дикого вопля: «Нашла!»