Чтение онлайн

— Да, не припомню ничего подобного! — ответила Валя.

— Галя, отзовись! — крикнула Аля, и мы остановились, чтобы расслышать ответ.

— …есь я! — довольно бодро донеслось из подвала, и стало тихо.

Почти кубарем мы преодолели последний этаж. В подвал хода не было: ведущая туда деревянная лестница оказалась разрушена. Распластавшись на полу, девочки осторожно заглянули в люк.

— Черт! — громко сказала Галя.

Это слово не считалось слишком грубым ругательством даже по меркам Капитана-Командора, а Галя в нынешней ситуации могла позволить себе и что-нибудь покрепче, тем более, что мы заслонили ей свет, но только она не ругалась. «Фильтруя» сквозь доски перекрытия, я разглядела существо, находившееся с ней в кладовой. Это был черт. С крыльями по типу летучей мыши. Во всяком случае, очень напоминал классические изображения черта с узкой вытянутой мордой, стоящими торчком козлиными ушами, небольшими изогнутыми рожками, узловатыми длинными руками и редкой прозрачной шерстью. Только ноги у него были не козлиные, а, скорее, птичьи. Существо прижалось к стене возле разрушенного шкафа и не сводило с Гали маленьких, целиком черных, глаз. Стоявшая у стены напротив Галя тоже неотрывно наблюдала за ним, наклонившись вперед и уперев ладони в бедра — готовая отразить внезапный удар. Существо, судя по всему, это понимало. Между ними уже состоялся короткий бой, закончившийся для него неожиданно.

Даже не пытаясь рассмотреть эмоции, я видела, что она не испытывает страха. Наоборот, нечаянная возможность подраться жутко ее обрадовала, и я не сомневалась, что именно она прервет эту минуту затишья. Тренировки у террористов, они не проходят бесследно…

То же самое решил Тим, оценивший мизансцену через слуховое окно, и Галин вариант развязки ему не понравился. Возможно, парни и стали доить корову, но своими собственными обязанностями они делиться с девчонками не собирались. Он не был бы собой, если бы позволил ей самостоятельно себя защитить.

Змеей просочившись в слуховое окно и наплевав на трехметровую глубину подвала, Тим нырнул в темноту и приземлился на четвереньки между Галей и пришельцем.

Досматривать я не стала, хотя выражение лиц обоих было многообещающим. Хана черту.

Меня беспокоило оставшееся незамеченным маленькое существо, метнувшееся в лес. Найти его и вернуть на родину до окончания сквозняка я, конечно, не успею, но как бы эта птичка не натворила тут бед…

Я вылетела из замка, проскочив мимо присевших в ужасе Юли и Оли.

Из чужих ни на поле, ни в огороде портала никого уже не было. Из сквозняка по одному выходили парни, у троих я заметила пятна крови на рубахах, а у кого-то была большая рана на голове, но выбрались все, и все держались на ногах.

Кроме Эли. Она сидела на траве, прижимая ладонь к щеке. Уже на бегу, я краем глаза заметила, как Герман присел перед ней на одно колено…

Я вбежала в лес, думая, что со стороны выгляжу до идиотизма глупо.

Не судьба мне покидать это поле с достоинством, что ли?

Уже в лесу я услышала отрывистый резкий крик и пошла на него, раздвигая спутавшиеся с ветками лианы. Но он не повторился, и мне пришлось снова настраивать глаза, чтобы найти в зарослях незваного гостя. Благо, животных на Острове почти не было, и это упрощало задачу.

Как и следовало ожидать, перепуганный зверь, не сумевший сориентироваться в незнакомом месте, влетел в самые тесные кусты, запутался крыльями в лианах и висел в метре от земли, вяло подергиваясь и страдальчески всхлипывая. Это было нечто вроде крылатой ящерицы с короткой шеей и небольшой аккуратной головой с поперечным гребешком и плоским носом, показавшимся мне отдаленно знакомым. Его туловище, гладкое и черное, размером не превосходило мою руку от запястья до локтя; лапы, как задние так и передние, заканчивались длинными когтистыми пальцами и были значительно короче росших из середины спины кожистых крыльев — они никак не могли дотянуться до стеблей, чтобы их выпростать, а морщинистый хвостик беспокойно шевелился.

Заметив его в кустах, я подошла слишком быстро, и несчастный зверь резко дернулся, вскрикнув от боли. Стараясь двигаться плавно, я села так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и мысленно направила на него холодный обезболивающий поток. Птицеящер внимательно посмотрел мне в глаза и перестал дрожать. Расслабленные задние лапы легко выскользнули из переплетения стеблей, правая передняя спокойно повисла, а левая сильнее вцепилась в ветку, сопротивляясь падению, которое доломало бы крыло.

Внезапное доверие невиданного существа покорило меня, и я забыла об осторожности. Подставив свои колени ему под задние лапы, я начала холодными ладонями выпутывать крылья.

Точно, левое было повреждено: сломались две тоненькие косточки, без труда различимые сквозь кожу, чудом ее не распоровшие.

Какой-то этот зверек странно хрупкий. Может, детеныш?

— Домой ты опоздал, — тихо сказала я. — Если захочешь, я тебя потом отведу. Будем лечиться?

Конечно, я не надеялась на абсолютное понимание, хотя после знакомства со кскривсой Диким Сердцем Из Лесной Чащи от любого незнакомца ожидала проявлений разумности. Существо было явно восприимчиво к эмоциям, и по тону должно было уловить отсутствие опасности.

Оно и уловило: легко пошло мне на руки и прижалось больным местом к груди. Проследив, чтобы косточки сложились правильно, я медленно понесла его к себе домой.

А дома уже поджидала меня моя совесть…

Он стоял посреди комнаты, напротив двери, расставив ноги и сложив на груди руки, одетый в переливающиеся синие брюки и черную кожаную куртку — такие же, как тогда. Он улыбался, и впервые в жизни я видела такую, переполненную ненавистью, источающую муторную злобу, инфернальную улыбку.

Хоть он изменился за прошедшие три года, я сразу его узнала: у моей совести было всего два лика: один — красивый, бронзово-загорелый, с взъерошенными вихрами и разноцветными глазами, а второй — этот — бледный, синеглазый, черноволосый. Красивый лик носил имя Денис, а этот…

— Дарт, — вырвалось из моего горла.

Улыбка исчезла. Осталась только ненависть.

— Дарх! — поправил он, выстрелив собственное имя с таким залпом бешенства, что я вздрогнула.

Давно, бесконечно давно мне не приходилось испытывать страха — и вот…

Но сейчас же у меня в голове что-то щелкнуло, и я поняла, что страх, наполнивший воздух комнаты, не мой. Дарх вызвал его из мира эмоций и сконцентрировал здесь, чтобы причинить мне зло. Так умеют делать Перворожденные.

И боги.

— Ты жив, — констатировала я на его родном языке. — А другие?

Я хотела, я очень надеялась, что все они выжили. Но спасти людей с подводной лодки, погибающей на глубине двести тридцать метров, могло только чудо. Никто не выплыл тогда на поверхность — я знала точно, потому что долго вглядывалась в блестящие от фонарей «Мистификатора» волны.

— Мертвы, — подтвердил Дарх.

Он увидел мою боль, и истекающая из него ненависть разбавилась удовольствием. Почему из всех лиц погибших моряков я помнила только его лицо? Потому что только он тогда не хотел умирать. Отчаянно не хотел, даже когда все уже смирились, даже когда капитан считал, это лучший для него выход…

Дарх ненавидел меня до смерти — до моей смерти. Он желал, чтобы я умерла. Он мог попытаться меня убить и почему он медлил, было непонятно. Готовясь к поединку, я осторожно положила раненого птицеящера на кровать. В тот же миг моя кожа стала как будто толще — ее обволокла «броня» — а все тело потеряло вес и закаменело. Это инстинкт. В конце концов, даже сознавая свою вину, я тоже не хочу умирать.