Чтение онлайн

Очень хотелось разделиться на шесть частей, чтобы дышать с каждой из девочек, чтобы, держа руки на лбу и груди у каждой, заставлять их жить и давать свои силы для этого. Но эта способность ушла. Мне оставалось лишь смотреть, как они умирают.

Они лежали тихо, не двигаясь и не разговаривая, не плача, дыша еле заметно. Только блестевшие из-под ресниц глаза выдавали, что они не спят, и сознание еще не покинуло их измученные тела, хотя, наверное, зрение уже отказывало им, да и слух тоже.

Уже наступила ночь. Я зажгла свет, чтобы девочкам не так страшно было лежать в темноте, и чтобы они хотя бы не чувствовали одиночества. Если это было важно…

Неужели они правы? Неужели Королева сбросила их со счетов, когда последний портал закрылся? Но ведь она чувствовала к ним что-то, сердилась на них и награждала, заботилась о них… До сегодняшнего дня.

Неужели ни один из богов не видит смысла их спасать? Неужели для бога это так трудно?!

Второй волной на меня накатила еще большая слабость, чем несколько часов назад. Я боролась с собой, но не могла заставить себя подняться из кресла, а все вокруг стало заволакиваться дымкой.

Но дымку вдруг прорезал лучик. Голубая нитка света пробила крышу и ворвалась в зал, а за ней синхронно еще пять таких же, и я только успела подумать, что всё — газ разъедает замок, как лучики обернулись черными фигурами, которые за долю секунды завернули тела девочек в серебристые коконы и склонились над ними.

В следующий миг замок вспыхнул. Горячий белый свет залил все пространство, и ослепил, и оглушил, и лишил равновесия. Вот что было действительно страшно — страшнее, чем миг смерти, наполненный болью.

Когда страх отпустил также резка, как нахлынул, и я открыла глаза, черные фигуры уже поднимались с колен и поворачивались ко мне.

— Привет, Дима, — сказала я ближайшей, словно мы встретились случайно на улице.

Он улыбнулся, снимая прозрачный шлем, и вежливо кивнул.

— Привет, Георг, привет, Джон, привет, ребята.

Ветры.

Я перехитрила сама себя. Поняв, что грозит нам в окутанном газом замке, я попросила о помощи Капитана-Командора.

Дарх был не так плох, как я ожидала. Он лежал, но не на подушках, а на голой каменной глыбе, и не исхудал, как после боя со мной.

Удивительно, но это меня обрадовало. Правда, мимоходом, ведь сильнее состояния Дарха меня интересовали листья неизвестного доныне растения, заполнявшие все мои мечты и стремления последних часов.

Они были на прежнем месте. Увидев их, я испытала такое ликование, какого давно не помнила, а раскурив — облегчение, будто прошел острый приступ какой-то мучительной болезни.

— Это больше не понадобится, — бесцветным голосом произнес Дарх. — В войну вступили «дети звезд».

Первый вдох — и раздражение проходит; второй — наступает чувство покоя; третий — покой; четвертый — покой…

Пятый — появляются мысли, очень бестолковые, потому что для толковых не хватает знаний, и больше напоминающие вопросы.

Ага, вот одна толковая появилась, и очень даже определенная: «Мне конец». Причем не в перспективе, а в реальности. Возникла она из желания возразить Дарху, спешного поиска аргументов, и из того, что эти аргументы сразу нашлись: мол, «дикие» могли успеть рассеяться по миркам или возьмут, да и нападут напролом. Но незачем им это — они обитают в космосе и пространстве между пространствами, а там их настигнут орудия Командоров. Спасать островитян больше не потребуется, проникать внутрь кораблей — тоже. И что теперь делать?

Если бы не потребность вдыхать дым листьев, этот вопрос не возник бы, значит, его следует переформулировать: «Что делать, чтобы дышать дымом?». Как мало надо, чтобы заставить разум сбиться с пути!

— Мне это нужно, Дарх. Если завтра или послезавтра я не найду здесь эту наркоту, то, наверное, буду умолять тебя достать ее. Возможно, даже ползать на коленях.

Лишь нечто похожее на торжество мелькнуло в его глазах — но тут же исчезло.

— Не будешь. Ты никогда настолько не изменишься из-за собственных страданий. Я скажу, как сам это представлял: не найдя листьев, ты сядешь здесь, а потом ляжешь, уткнешься лицом в колени и попытаешься заснуть. Возможно, немного покатаешься по земле, но ничего мне не скажешь. Потом, через некоторое время, может неделю, может, две, уже на пороге выздоровления, ты снова увидишь листья, и не сможешь себя перебороть, и все начнется по новой. Но я меняю сценарий. Твое унижение и твоя боль теперь не сделают меня счастливым. Выбирай сама: листья всегда будут ждать тебя здесь, или ты никогда их уже не увидишь.

Я сделала новый глубокий вдох. Предложенный выбор — безусловно худшее, что могло со мной случиться сегодня. Что-то внутри меня, примитивное и злое, тут же стало искать возможность уйти от него, а ближайшие сутки, в которые можно было его не делать, вдруг обрели сказочную ценность и представились целой жизнью.

— Дарх, ты участвовал в бою. Как это было?

Совершенно нормальная, даже беззащитная улыбка преобразила его лицо, и теперь стало видно, что он лежит, потому что правда очень устал, но силы уже возвращаются, и он не сомневается, что скоро стает прежним.

— Это было здорово. Не божеское дело — сражаться — но я ведь не совсем бог, верно? Мне не обязательно делать что-то чужими руками, когда приятнее делать это своими. Я понял, в чем состояла моя ошибка в бою с тобой — я тебя ненавидел, и ненависть ослабила меня, а сегодня такого не случилось. Я был уверен в том, что должен драться, и что мне нравится это. Сегодня великий день. Я не совсем бог, и не должен вести себя, как бог. Я — это я. Пусть инвалид — инвалидам прощаются странности, и это здорово.

Кончик сигары выпал у меня из пальцев. Вот в чем была проблема… Денис пытался ему объяснить, какие привилегии дает положение особенного, но только сегодня он полностью это осознал и абсолютно удовлетворился.

— А если тебе интересно, что там происходило, — спокойный и довольный, продолжал Дарх, — то могу предложить только свои мнемотемы.

И он тут же направил мне в голову недавние воспоминания. Я подхватила.

С его позиции картинка была менее страшной и более эпичной, чем с позиции Вали: сверху и корабли «диких» выглядели не так драматично, и драконы казались симпатичнее, и народу болталось гораздо больше. Ни боги, ни духи не упустили возможности посмотреть на экстраординарное событие своими глазами, и многие даже что-то предпринимали, чтобы не быть просто зрителями, но что именно — мне никогда не понять. И слава богу.

Рядом, заразительно счастливый, парил Денис. Его стрелы сбивали стрелялки и впивались в зеркально-гладкие бока кораблей, в то время как шаровые молнии Дарха прицельно сжигали сердцевины «диких».

Что портал закрыт, стало видно только из-за внезапного и дружного отлета драконов: продолжая лить на корабли огонь, они вдруг полетели в сторону океана, и вскоре исчезли, растворившись в воздухе, а несколько крошечных фигурок на берегу стояли неподвижно, глядя им вслед.

С уходом драконов битва затихла. Корабли стали очень темными, но еще блестели и переливались в лучах солнца. Потом группка на берегу резко, словно по команде, рванула с места и побежала к замку. Фантомы, которых было с десяток, на бегу сливались со мной, пока их не осталось лишь двое — поддерживающих под руки Валю и Олю. Когда я, пропустив всех в башню и закрывая дверь, обернулась, по эфиру разнеслась громкая и ясная мысль, не оформленная ни словами, ни образом, а мысль в чистом виде, улавливаемая интуитивно: «Помоги нам!». И так удивительно стало понятно, кому и в какую даль она послана…