Восьмая Марта
Шрифт:
— Тебя проводить? — нетерпеливо спросил я, игнорируя оскорбление.
— Да вы все здесь конченые уроды! — заверещала Ирка и ломанулась к выходу, где столкнулась с только что вошедшим Женькой.
— Я запахан уже в лифте учуял, жрать хочу, — начал было Жека, но взглянув на Ирку, разулыбался: — Пацаны, а это что за трансвестит у вас тут?
— Козлы! — всхлипнула Ирка, выбегая из квартиры.
— Что посерешь — то и пожрёшь, моя лапушка! — ласково напутствовал ей вслед Геныч.
Три идиота! Моё настроение стремительно падало, когда я шёл, чтобы закрыть за бывшей дверь. И оно окончательно рухнуло, когда, выбегая из тамбура, Ирка чуть не снесла Синеглазку, только вышедшую из лифта в сопровождении Тимона. Оценить, откуда выбежала раскрасневшаяся блондинка, было совсем несложно, и по взгляду моих соседей я понял, что они сделали выводы. Неправильные выводы. Вот же, грёбаная карусель!
Глава 11. Марта
Я очень люблю пятницу и всегда её жду. Но сегодня по моим ощущениям не очень добрая пятница. Я просыпаюсь сама, без будильника, и мне не приходится долго гадать о причине моей неудовлетворённости. Максим. Он всё понял неправильно и не захотел меня слушать. Возможно, он был на эмоциях, а успокоившись, уже осознал, что погорячился и захочет объясниться со мной. Но разве Артём даст нам возможность поговорить?
В квартире тишина — наверняка, Тёмка ещё дрыхнет. У меня возникает шальная мысль, которая сначала шокирует, но потом заставляет меня улыбаться. Сонечка всегда говорит, что за своё счастье надо бороться. Мне хочется думать, что она права, правда, по моим наблюдениям, до сегодняшнего дня она вела борьбу против своего счастья. Не уверена, что именно сегодня что-либо изменилось. Но прямо сегодня мне могут пригодиться её наставления.
На огромных настенных часах — шесть утра. Конечно, все нормальные люди ещё спят. Я имею в виду тех нормальных, у которых рабочий день не начинается в семь утра, а до места работы не ехать пару часов. Таких я считаю несчастными. Если бы не моя дисциплинированность, то просыпалась бы я не раньше десяти.
В гостиной темно, а Артём раскинулся на моём огромном диване, как морская звезда, и тихо похрапывает. Я подхожу ближе и с умилением его разглядываю. Какой же он красивый! Честно говоря, он самый красивый из всех моих братьев и самый сложный. И кому такое счастье достанется?
Мама боится, что Тёмка вообще никогда не женится. А я вот думаю, что переживать больше следует за старших. Антону уже тридцать, и со своей Инной они уже два года живут вместе, но оформлять отношения почему-то не торопятся. А пора бы и о детках подумать, ведь Инна тоже уже не девочка. А мне так хочется племяшек понянчить.
А Андрюшке двадцать восемь, и в Канаде у него есть Анфиска. Не какая-нибудь Селеста или Адалин. Мы с мамой смеёмся — надо же было уехать из страны, чтобы встретить на другом конце мира Анфису. Но и эта парочка не торопится жениться, у них карьера на первом месте.
А Артёмку я сама не хочу никому отдавать. Наверное, это ужасно, но мне страшно подумать, что он сможет любить какую-то девушку больше, чем меня. Я чувствую себя отвратительной эгоисткой и никому о своих страхах не рассказываю. Хотя, у Тёмки были девушки, и они мне нравились. Я даже жалела их, а всё потому, что отношение брата к ним было несерьёзным и безответственным. Мама говорит — не влюбился ещё.
А я, наверное, влюбилась.
Моя внезапная влюблённость тоже не кажется мне нормальной. Ну, сколько я знаю Максима? Да, откровенно говоря, я и не знаю его вовсе. Зато столько всего чувствую! А от своих неприличных желаний я даже наедине с собой краснею. Интересно, а что он думает обо мне? И хотел бы он зайти со мной дальше поцелуев? Хм, поцелуЕВ! Всего-то и был один недолгий поцелуй… Зато какой!
В ванной я стараюсь делать всё очень тихо, чтобы не разбудить Тёмку. Но слишком долго вожусь с волосами, а ещё дважды смываю макияж с лица и наношу его снова. Всё — я готова! Выходя из ванной комнаты, я тихонечко закрываю дверь, и она, гадина, щёлкает. Звук кажется оглушительным, я вздрагиваю и долго привожу в порядок дыхание. Ужас! Словно к преступлению готовлюсь.
Я на цыпочках пробираюсь в прихожую, боясь оступиться в темноте. На мне новый, очень красивый халатик, в котором я планировала соблазнять Игоря. Фу! Не надо сейчас о нём. Бельё на мне тоже новое, но в нём я не собиралась никого соблазнять, его меня заставила купить Сонечка после расставания с бывшим. Софи сказала, что сексуальное бельё поможет мне победить депрессию.
Подруга оказалась права — от моих недавних переживаний и следа не осталось. Этот комплект добавил мне уверенности в собственной привлекательности. А ещё заставил сомневаться в своей нравственности. Ощущаю себя путаной, которая втайне от семьи подалась на ночной промысел. Хотя ничего такого у меня и в мыслях нет, я иду просто поговорить. Но как знать, в какое русло заведёт нас утренняя беседа…
Затаив дыхание, я очень медленно и тихо открываю замок и тяну на себя дверь. Как хорошо, что она не скрипит. В тёмный коридор падает полоска света из ярко освещённого тамбура. Я шагаю через порог, рассматривая свои ноги. Тапочки у меня симпатичные, но они же тапочки… А что мне ещё к халатику следовало напялить — лодочки на шпильках? Я же вроде бы спонтанно заскочила… Ага — и макияж спонтанно навела.
Но я не позволяю неуверенности пробраться ко мне в голову и испортить мой великолепный план. А макияж у меня для универа! И бельё тоже! Звучит как-то двусмысленно, но помогает оправдаться перед собой. А халатик с тапочками — спонтанные! Всё логично, дело за малым. Передо мной массивная железная дверь, за которой Максим. Он, наверное, сейчас спит, а тут я — вся такая спонтанная…
— А далеко ли собралась такая красивая девочка? — раздаётся голос Артёма прямо над моим ухом, и я громко взвизгиваю.
— Ага, то есть, у вас в доме это норма — заскочить в семь утра на чаёк? — с чересчур доброжелательной улыбкой спрашивает Артём, а я представляю, что бы устроил Антоха.
А что, уже семь? Долго же я причипуривалась к случайному разговору с соседом. Но хоть не пропали зря мои старания — теперь разговариваю на собственной кухне с братом.
— Тём, вот только не надо сейчас надумывать ничего лишнего, ага? Это просто внезапный порыв, — я смело смотрю в Тёмкины тёмно-серые глаза и мне почти не стыдно.
Наглею с каждым днём. Возможно, это тоже волшебное действие роскошного французского белья.
— М-м, — понимающе кивает Тёма и, протянув ко мне руку, осторожно задевает пальцами полы халатика, слегка распахнувшегося на груди, — а это тоже, надо полагать, порыв?
Я опускаю глаза и начинаю краснеть. И вовсе не из-за того, что мой брат увидел краешек моего соблазнительного лифчика и вызывающе приподнятые полушария груди. Мне стало стыдно от того, что Артём мог подумать. Вариантов здесь немного, и мирное чаепитие вряд ли вообще им рассматривается.
— А что, мне надо было без лифчика пойти? — я резко запахиваю халатик и с вызовом смотрю на брата.
Да — пусть объяснит, что он имел в виду. А, может, всё остальное моё бельё гораздо смелее и эротичнее, пусть докажет, что это не так. Не станет же он диктовать совершеннолетней сестре, какие лифчики следует надевать в универ. А я именно туда сейчас и собираюсь.
— Ну при чём здесь твоё бельё, котёнок? — ласково произносит Артём. — Просто туда вообще ходить не следовало. Ты хоть понимаешь, как со стороны мог быть расценен твой ранний визит?