Чтение онлайн

В аэропорт Славину отвез отец Павел на своей «Волге». Машка сидела рядом и бубнила что-то невнятное о каком-то шиле, которое не дает кому-то нормально жить. Священник молчал, изредка взглядывая на Ольгу внимательно и серьезно.

У служебного выхода девушка прижала к себе лысого Пушка, осторожно, стараясь не задеть ранки, погладила подпаленное ухо.

— Спасибо тебе, до встречи!

— Лелька, я через неделю приеду, — пообещала Маша. — У меня переговоры в Питере с очередным спонсором, — она звонко чмокнула подругу в щеку. — Мы вылета дожидаться не будем, ладно? Я на планерку уже опаздываю.

— Олюшка, — дождался своей очереди священник, — спасибо тебе, дитя мое.

— Мне? — удивилась девушка. — За что? Это вам, батюшка, низкий поклон.

— Спасибо, значит, спаси Бог, — перекрестил ее лоб отец Павел. — Ничего не бойся, — он крепко взял ее за плечи и заглянул в самую душу. — Слышишь? Ни-че-го! — повторил он серьезно и по слогам. — И всегда помни, кто ты есть.

У Ольги отчего-то больно защипало в глазах. Она на секунду прижалась к большому сильному телу священника и, не оборачиваясь, поспешила внутрь аэропорта, где от дальней двери махал ей рукой Машкин знакомый пилот.

Через несколько минут она внимательно наблюдала в иллюминатор, как отъезжал трап, как покидали взлетную полосу ярко-желтые аэропортовские машины.

Приеду в Питер, а там — Макс, — подумалось ей. И от этой мысли стало и светло, и тревожно.

Она сомкнула ресницы, поудобнее пристраивая на жестком кресле туго перетянутый саднящий бок, и стала представлять, как они встретятся. Как много им надо сказать и рассказать друг другу, как тепло и хорошо будет ей в сильных и нежных объятиях Максима. Как…

Картины, сменявшие друг друга, были такие славные, такие счастливые, что девушка плотнее зажмурила глаза, чтобы даже едва занимающийся утренний свет не мешал ей рассматривать свое близкое и заслуженное счастье.

— Уважаемые пассажиры, — донеслось из динамиков, но Ольга тут же отключила и слух, поняв, что стюардесса предлагает пристегнуть привязные ремни перед взлетом.

— Девушка, — ощутимо затрясли ее за плечо, — вы что, тут жить собираетесь?

— Прилетели? — вскинулась Славина, сообразив, что проспала весь полет.

— Ага, прилетели, — мрачно согласился тот же голос, — с крыши на чердак.

Ольга недоуменно открыла глаза и обнаружила, что люди гуськом выстроились в проходе, готовясь к выходу.

— Уже Питер? — улыбнулась она нависшему над ней недовольному соседу.

— Какой Питер? — проворчал он. — Штормовое предупреждение, угроза обледенения. Рейс задерживают.

— Надолго? — охнула Славина.

— У Господа Бога спроси, — угрюмо предложил мужик. — Может, на час, а может — на сутки. — И он, больше не дожидаясь, пока Ольга встанет, грузно полез прямо через нее.

Девушка тупо наблюдала за тем, как ножницы дверных шторок укорачивают очередь на выход, отрезая человека за человеком.

— Ну вот, Ольга Вячеславовна, — вырос перед ней пилот, — непредвиденная задержка. Арктика рядом, ничего не поделаешь. Надеялись, что успеем проскочить до циклона, — не вышло, скорость он развил просто сумасшедшую. Надо переждать.

— Сколько? — потерянно спросила Славина.

— Увы, утешить ничем не могу. Раньше, чем после обеда, вряд ли улетим. Так что возвращайтесь в город, а я Машеньке перезвоню, когда все выяснится.

Хорошо сказать — возвращайтесь, — пригорюнилась Ольга, оказавшись на пустой площадке перед аэропортом. — Отец Павел с Машкой уехали, автобусов нет. Такси тоже. Они обычно к прилету приезжают, а тут…

И когда она теперь окажется в Питере? Вечером? А может, вообще завтра? Знает она, как тут погода скачет! Да от такой неопределенности точно можно с ума сойти!

Ольгу бил сильный нервный озноб. Немилосердно болел бок. Стоять на ветру было неуютно и тоскливо.

Что же делать?

– Иди, сдавай билеты, — вдруг услышала она визгливый женский голос. — На поезд как раз успеем. Завтра в обед уже в Питере будем.

Поезд? А ведь это выход! Сейчас она заляжет на верхнюю полку и отоспится за все безумные последние дни!

Подошла нечаянная маршрутка. Ольга юркнула в теплое нутро.

— Девушка, — просительно сунула она голову в окошко вокзальной кассы. — Я — Ольга Славина, ведущая первого канала. Вот мое удостоверение.

— Ой, — восхитилась кассирша, — а я вас узнала! Про наш Мурманск программу снимать будете? Наконец-то! А то слухи ходят, что вы, вроде, у нас были, а толку нет! Теперь мужу расскажу, обрадую. Он ни одной вашей передачи не пропускает!

— Помогите мне, — прервала поток излияний Ольга. — Продайте билет по удостоверению! У меня паспорт случайно с оператором в Москву улетел, а я осталась…

— Господи, да ради вас я и на нарушение пойду! — уверила кассирша. — Только уж в поезде сами договаривайтесь.

С проводницей купейного вагона тоже не возникло сложностей. Она пару раз перевела взгляд с лица журналистки на удостоверение, сравнивая. Узнала. Удовлетворенно хмыкнула.

— Автограф дадите?

— Конечно, — уверила Славина.

— Вам как, купе со спутниками или одной предпочтительнее?

— Если можно, одной, — обрадовалась Ольга, — я отоспаться хочу…

В чистеньком теплом отсеке с уже застеленными свежим бельем полками девушка разулась, прилегла на синее шерстяное одеяло. Согреться не получилось. В голове шумело, странно и тяжело. Ребра болели так, что Ольга скрежетала зубами. Воздуха для дыхания катастрофически не хватало. Любая попытка втянуть в себя глоток живительного кислорода взрывалась огненным непереносимым смерчем в груди. Стремясь избавиться хотя бы от сотрясающего тело озноба, Славина натянула одеяло на себя, потом, изловчившись, стянула такое же с соседней полки. Угнездилась под комковатым теплом и отключилась.

Перед Петрозаводском, почти через сутки после отправления из Мурманска, проводница, обеспокоенная тем, что за всю дорогу известная журналистка не только ни разу не вышла из купе, но и не отзывается на осторожные стуки, открыла дверь своим ключом.

Девушка, лежащая среди скомканного белья в джинсах и даже теплой куртке, не реагировала ни на что. Лишь изредка вскрикивала, словно от сильной боли, да шептала что-то невнятное, вроде, звала маму. По крайней мере, «ма» слышалось вполне отчетливо.