Чтение онлайн

— Ну? — отец Павел резко отдернул ее от скалы.

— Что это? — отдышавшись, прошептала девушка.

— Арктида, — коротко бросил спутник. — Сейды.

Девушка с силой потерла глаза, разгоняя красные пузыри, виновато взглянула на священника и поразилась. Борода, скрученная жгутом, плотно засунута под куртку.

Глаза, минуту назад добрые и теплые, стали жесткими и настороженными. Нос заострился, обозначились глубокие морщины, очертив темные подглазья и побледневшие скулы.

— Все, — бросил отец Павел незнакомым жестким голосом. — Мы рядом. Чувствуешь дым?

— Нет… — Ольга покрутила носом и тут же уловила горчаще-кисловатый вкус, который вдруг заполонил влажный тяжелый воздух. — Да…

Спешной рысью спутники обошли страшные черные останцы, поднялись на небольшое ровное плато.

На противоположном краю площадки у серой, мрачно-громоздкой громадины сейда живым вихляющимся великаном набирал силу черный столб дыма. Снизу, словно подсвечивая зловещую колышущуюся колонну, ровным окружием пламенели огненные горячие языки.

— Дым как будто на сковородке жарится, — сама себе шепнула Ольга.

Второй раз наблюдала она это жуткое зрелище — активацию Сейда — и второй раз не могла поверить собственным глазам. Столб над костром строго соблюдал геометрию трубы. Ни один клочок дыма, ни крупинка уголька не вылетали за высокую ровную колонну. Все, что происходило с костром, происходило внутри нее. Словно отгороженное от остального пространства полупрозрачной, плотной и чрезвычайно прочной упаковкой. Там, в глубине, смутно различимая за черной оберткой, сотканной из мельчайших антрацитовых крупинок сажи, шла своя сложная жизнь. Взметались вверх, кружились в слаженном танце и опадали вниз мириады оранжевой мошкары, бликовали, сменяя багровый на голубой, трассирующие отсверки света, то и дело закручиваясь в гигантскую, от основания до вершины, спираль, вспыхивала и гасла полноцветная радуга.

Зрелище было настолько жутким и завораживающим, что девушка не сразу увидала еще три больших костра, горящие невдалеке от черного столба. Вместе с первым они составляли почти правильный квадрат. Над одним из них, самым ближним, склонилась человеческая фигура в ярко-красной, в цвет костров, куртке.

— Владислав! — Голос священника, зычный, мощный, повелительный, накрыл все пространство открытого плато, ударился о серо-сизый сейд, рядом с которым колдовал Рощин, и вернулся встревоженным гулом. — Владислав!

— А! — мгновенно распрямился Рощин. — Все-таки пришли! — Он раскинул руки, словно хотел заключить в объятия дорогих гостей, и пошел навстречу. — Ну, вовремя успели! Молодец, Оленька! А где съемочная группа? Отстала? А поп-расстрига нам зачем? Будем рушить незыблемые устои христианской веры? Павлуша, рад тебя видеть! Чертяка бородатый!

Рощин шел прямо на них, радостно улыбаясь, чувствуя себя и главным героем, и победителем, и радушным хозяином, и лучшим другом. Лицо мужчины излучало восторг и упоение, глаза горели светлым безумным огнем.

— Ну, видите, какой красавец? — Он, полуобернувшись, показал рукой на вспухающий и продолжающий расти черный столб. — Теперь его никто не остановит! Можно сказать, героический папашка пятого океана. Или шестого континента.

— А мамашка — ты? — со странной интонацией поинтересовался отец Павел, скидывая с плеч рюкзак.

— Нет! — радостно замотал головой Рощин. — Он у меня андрогин! Оля, ну где оператор? Или ты сама будешь снимать?

— Сама-сама, — подтвердил священник, ловко распаковывая рюкзак. — Она все — сама. — И повелительным шепотом бросил Ольге: — Отвлеки его!

Мало что понимая, осознавая не просто нелепость, а дикую невероятность всего происходящего, Славина почему-то послушалась своего властного спутника.

— Влад, — неуверенно начала она, — так этот, активированный — впадина Афар?

— Угадала, — удовлетворенно ухмыльнулся Рощин.

— А этот? — Ольга показала рукой на ближний огонь.

— Еще три точки, там же, в Африке. — Рощин просто раздувался от собственной значительности. — Все, больше ни слова. Только под запись!

— Хорошо-хорошо, — согласилась девушка, — пошли! — и сделала вид, что копошится в сумке, извлекая камеру.

Хогон тронул друзей за локти, показывая, что нужно развернуться, и шагнул вперед, в сторону, противоположную утесу. Оглушенные и ослепленные великим небесным огнем, приятели молча последовали за ним. Пересекли площадку перед хижиной, зашли за нее и уперлись в кустарник, увивший вертикальную скалу. Высота ее, как помнилось Барту, всего лишь на полметра превосходила саму хижину, и никакого отношения к священному утесу эта часть скальной гряды, разграниченная с сакральным местом просторным каменистым плато, иметь не могла.

Он не успел открыть рот, чтобы спросить, куда они направляются, как Этумару, уже оказавшись среди плотных ветвей, сделал еще шаг и исчез в темных зарослях. Моду, шедший вторым, совершил какой-то странный пас руками, словно пытался развести в стороны плотные ветки, и тоже исчез. Ничего не понимая, но абсолютно не колеблясь, Макс шагнул следом. Ожидая, что сейчас воткнется лбом в каменную стену, он выставил перед собой ладони, но они ушли в пустоту. Нацеленный на преодоление препятствия, Барт покачнулся, потеряв равновесие, сделал еще шаг и…

Пространство вокруг легко просматривалось, несмотря на сероватый сумрак. Будто неяркий источник освещения был запрятан где-то сверху, давая ровно столько света, чтобы видеть уходящую вверх пологую лестницу с широкими ступенями из белого камня. Нет, освещение все же шло снизу. Или… это сами камни странно светились, отторгая от себя сумрак, просто превратив его в свет?

— Ваша дорога, — указал хогон. — Помните, что я вам сказал, и не пытайтесь вернуться.

— Мы пойдем одни, Этумару? — тихо спросил Моду.

— Если не сможете увидеть тех, кто рядом, — пожал тот плечами. — Глаза часто обманывают, не спешите им верить, пока не выслушаете сердце.

— Мы встретимся снаружи?

— Да. После того, как выйдет ваш срок.

Он сделал шаг на ступеньку лестницы и пропал. Именно пропал. Только что стоял вот тут, худой, изможденный, с нездешними пронзительными глазами, и — пропал. Словно никогда и не существовало на Бандиагаре догонского жреца Этумару. Да и сама Бандиагара — существует ли? Вот это величественное помещение, теряющееся в сумраке, больше похожее на просторный замок, эта светлая лестница, ведущая наверх…