Чтение онлайн

— Малик, а как твоя идея, что за этим стоит игрок?

— Я все больше убеждаюсь в этом. И это единственное рациональная защита моей позиции слабака.

— То есть? Разве ты не усиливаешь позиции того игрока, не вмешиваясь.

— Если он просто подговаривает людей, то да, вмешавшись, я бы нарушил его планы и вывел бы из игры. Но тут есть сложность. Восстают лишь люди и ведут они себя странно, как будто марионетки без разума. Я склоняюсь к тому, что он может как-то магически на них влияет. Ситуация в Халистре, где он явно потерял контроль из-за этого полковника и перехода войск, показывает, что это влияние не всесильно. Но выступив против них на броненосцах я подыму все их сокровенные страхи, злобу, обиду, гнев и усилю этот эффект. И возможно, что даже если я отобью территории у восставших, таких людей станет только больше, а это усилит игрока и уничтожит мои позиции в человеческой расе. Подавление техникой, тем, чем восставшие никак не могут ответить, то есть грубо говоря избив младенца на глаза остальных людей, мы получим осуждение все человеской расы. Волны сочувствия покатятся по Эдвару, Карэндру и Эзреалю и костер войны может лишь распалится от этого. Прежде чем вводить технику, надо узнать, какую магию он использует и нейтрализовать ее. А так же мирно решить конфликт в Халистре, это убережет совет семи от образа злого тирана нелюдя, который угнетает людей изобретениями проклятых гномов, еще одних нелюдей.

Я посмотрел на него с уважением. Я лично не понимал всех этих премудростей, а он в них был как рыба в воде. Мой ученик вырос.

— Казраэль, я прошу тебя, пригляди за Каленом. С обычными опасностями он спокойно справится, но если это игрок и он попросит помощи Высшего…

— Я буду рядом и вмешаюсь.

— После моего выступления, Милена со мной не разговаривает, а ведь прошло уже три дня…

И я покинул его, грустного гения, с тяжелым осадком на душе.

Прошло пять дней с совета семи, а Милена все так и не разговаривала с ним.

Он сидел за столом, когда вошел Вашаэль. Этот стол с креслом заменял ему всю мебель. Он спал на кресле перед ним, принимал на нем пищу, за ним связывался с Кареном, работал, пытаясь придумать способ максимально лучше выйти из положения. В эти пять дней вселенная для него сжалась до размеров этого стола. Вот и сейчас на столе лежала карта и пергамент. Что он писал в нем, Вашаэль не знал, но он увидел карту и с радостью заметил, что овала, который объединял оба восстания на карте, уже не было. Да и Малик выглядел повеселевшим. Вашаэль поздоровался, привлекая внимание к своему приходу. Малик встал, улыбнулся ему, и вместо того, чтобы пожать протянутую ему руку, крепко обнял опешившего Вашаэля и рассмеялся. Потом неожиданно отвесил ему поклон, и только тогда начал говорить:

— У меня отличные новости. Впервые за долгие месяцы. И это потрясающе!

— С тобой связывался Кален?

— Да, — улыбка Малика стала еще шире. Он нагнулся и достал из стола два бокала и очень редкое вино. Вашаэль давно мечтал его попробовать, но Малик держал его для особого случая. Малик щелчком откупорил бутылку, разлил вино по бокалам и торжественно передал Вашаэлю один, — Вашаэль, ты умничка. Ты просто гений, в отличие от дебилов в твоем правительстве. Прости, но я не перестану твоих бывших коллег называть умственно неполноценными. Но ты… В общем, Кален завершил свою поездку в Халистру. В последний день, это два дня назад, он посетил полковника Камру. Он передал, что я отказался ввести технику в поддержку правительства, и что я это сделал по твоей просьбе.

— Это же не так.

— Ну именно ты повлиял на мое решение, но слушай дальше. Кален импровизировал, мы это не планировали. Но поступил он так, потому что ты своим поведением до отстранения обломал таки планы паршивцу, который стоит за этим. Восставшие в Халистре действительно собираются свергнуть власть, но в них нет озверелости бунтарей Тридцатиградья. Они организованны, и шесть дней назад деревни, в которых живут молоки перешли на сторону восставших и были ими приняты. Камра ввел нескольких их представителей в военный совет. Теперь я уверен — игрок вообще не контролирует людей Халистры. Отказ совета семи окончательно деморализовал правительственную армию и поддерживавших правительство силы. После разговора с Каленом, Камра открыто обратился к правительству с просьбой о перемирии и мирных переговорах по созданию переходного правительства состоящего из представителей обоих лагерей. Его агенты распространили текст этого обращения среди населения столицы. Вчера правительство отказало Камре, и население столицы почти в полном составе вышло на улице, требуя свержения нынешней власти. А сегодня утром командующий правительственной армией выступил на площади перед народом, с отказом поддержать нынешнее правительство, так как предложение полковника Камры было разумным решением конфликта, а отказ министров и парламента только подтвердило его опасения, что они беспокоятся не о народе, а о своей власти. Час назад правительство было свергнуто и объявлен референдум о смене вида власти на монархию и выдвижение тебя, как правителя одобренного обоими сторонами. Верховный маг Халистры связался со мной и просил тебе передать, что народ ждет твоего возвращения. Я тебя поздравляю! За тебя!

С этими словами Малик опрокинул бокал и пошел мириться с Миленой, надеясь, что эти новости растопят ее обиду на его решение в совете. И он был прав.

Вашаэль еще несколько минут сидел в кресле, наслаждаясь хорошими новостями и отличным вином. Потом встал, оглядел этот кабинет, в котором провел последние два месяца в изгнании, и вышел. Он был нужен своему народу и шел на его зов.

— Из огня да в полымя… — Малик раздраженно пробурчал про себя.

Прошла неделя с воцарения Вашаэля на престоле Халистры. Теперь он король, и занимался активно реконструкцией системы власти в стране. Дел было много, но он не забыл о тех крестьянах, которых обманули. Компенсация была выплачена в полной мере, а люди, которые ходили якобы закупать урожай были объявлены преступниками и за их поимку назначили награду. Конечно, он не верил, что их когда-нибудь найдут, но сам факт признания их преступниками и то, что их стали разыскивать укрепило его влияние среди народа.

Но победа на одном фронте, сменилась поражением на другом. Киреен решил попросить помощи у Эдвара, а не у Дурмара, так как Эдвар был ближе. Пока проходили переговоры, восставшие захватили новые земли на северо-востоке страны, где наемный отряд орков и армия не успели укрепиться.

Грейн издал указ о помощи Тридцатиградью. Его личная гвардия со всей военной техникой отправилась на помощь соседям. Но это был не очень большой отряд, в три тысячи человек, так как после воцарения Эммеута Грейна, он был вынужден пойти на уступки феодалам, и вернуть формирование армии, которое было до воцарения Ридирла. То есть, феодалы не поставляли войска в армию на постоянной основе и не платили налог на ее содержание, а обязывались предоставлять солдат лишь по требованию императора, в остальное время самим решать, как и в каких количествах их содержать. Это был шаг назад, но Грейн сделал это, чтобы избежать разногласий с феодалами.

И сейчас, впервые за год власти, Грейн потребовал с феодалов десять тысяч пехоты и три тысячи конницы. Это не было и десятой доли войск. Грейн специально рассчитал количество, чтобы и помощь была реальная и эффективная, и чтобы феодалы не понесли больших расходов. Также половина магов, которые состояли на службе у короны, готовились к походу с его личной гвардией. И вот, когда этот отряд почти дошел до границы империи, пришла весть, что восточные бароны отказались выставить войско, пока император не гарантирует возмещение убытков. Это не только нарушало соглашение годичной давности. По сути это было прямое неповиновение, и оно подрывало устои империи. Грейн был вынужден остановить свое войско, которое он вел сам, и разбираться, что случилось. Для этого позвал Малика, как фигуру компромиссную и с репутацией человека, готового выслушать обе стороны.

И вот сейчас Малик сидел перед императором и слушал указания:

— Это непросто неподчинение. Малик я был вынужден отказаться от армии, которая могла защитить интересы короны, чтобы они не платили налог. Вынужден был согласится, в случае необходимости, получать не войско, которое постоянно тренируется и едино в организации, а непонятно какой сброд, который смогут выставить эти самые бароны. Но я согласился на это. И вот теперь, когда я требую так мало, они отказывают мне, заявляя, что дела в Тридцатиградье их не касаются. А то, что я император, их больше не волнует? Моя позиция такова, они обязаны, согласно их же соглашению, выставить нужное войско и оплатить его расходы. Я готов оплатить эту армию лишь, если они согласятся тогда отдать эти войска в постоянное командование моими генералами. Похоже, намечается очередной бунт. Я не очень верю в эти переговоры, но лучше бы, чтобы они прошли успешно. Иначе у меня два выбора, и оба плохие. Либо подчиниться им и потерять реальную власть в стране, либо заставить силой их подчиниться. Они могут, конечно, собрать армию, но она ни в какое сравнение с моей гвардией не идет. В отличие от них, я постоянно тренировал своих солдат, они прекрасно взаимодействуют с магами и техникой. Надо, чтобы ты это до них тоже донес, если они не подчиняться своим же законам. Ты едешь как принц, и имеешь свободу принимать решения и заключать договоры. Пожалуйста, сын мой, вразуми их.

Собрание баронов проходило в замке герцога Календра. Всего отказались выполнить указ императора, два графа и восемнадцать баронов. Сам герцог еще сомневался, кого поддержать. Когда прибыл Малик, они уже успели выработать четкую позицию.

Малик зашел в зал. Феодалы сидели за столом. Увидев его, в короне, они встали, но не поклонились. Это уже говорило о многом. Но стул все-таки выделили во главе стола. Он величественно прошел на него, уселся и жестом потребовал вина. Ему пришлось менять стратегию на ходу. Он понял, что убедить доводами разума их не получится, они не признали его как будущего императора. Значит, в своих разговорах зашли очень далеко, намного дальше, чем незаконная просьба возмещения убытков. И тогда он впервые решил говорить доводами силы. Все ждали, когда он даст им слово и выслушает. Но вместо этого он начал сам, показав, что даже не собирается их слушать:

— Герцог, не подскажете, сколько феодалов равных и выше по статусу барона в империи?

— Ваша светлость так сразу не упомнить, я могу…

Малик жестом перебил его. Он потянулся в кресле, зевнул, наколдовал список всех феодалов. Конечно же, он не создал его из воздуха — это невозможно, он должен был вначале создать кусок бумаги, потом магически нанести имена всех феодалов. Список был подготовлен заранее, он лишь перенес его из кармана заклинанием. Но выглядело это именно так, что он создал список по первому своему желанию. Он знал, что это выглядит эффектно, и что в зале нет магов.