Чтение онлайн

Как и в других детских стихах, Маяковский, обращаясь к политической теме, работает лаконичным и чётким, плакатным штрихом:

Часть населения худа,

а часть другая —

с пузом.

Куда б в Париже ни пошел,

картину видишь ту же:

живёт богатый хорошо,

а бедный —

много хуже.

В чем же «осторожность формы», о которой говорил Маяковский интервьюеру «Эпохи»? В том, что социальные и политические характеристики капиталистического мира не исчерпывают содержания стихотворения, а вплетены в занимательный и очень разнообразный рассказ о путешествии (ср. с «Гуляем»). Из двенадцати главок, на которые разделено стихотворение, только четыре несут ясный политический акцент. Остальные — изображение стран, городов и народов, описания путешествий на самолёте, пароходе или в поезде — тоже лаконичны, но выполнены не в плакатной манере, как политические строфы. Стихотворение, в котором говорится об очень серьёзных вещах, — весёлое, в нём много шуток. Иногда поэт пользуется шуткой, чтобы поддержать тон непринуждённой беседы с ребятами:

Туча нам помеха ли?

Взяли и объехали!

Помни, кто глазеть полез, —

рот зажмите крепко,

чтоб не плюнуть с поднебес

дяденьке на кепку.

Или в Париже:

Пошли сюда,

пошли туда —

везде одни французы.

Но чаще шутка — средство изображения, характеристики.

Издали —

как будто горки,

ближе — будто горы тыщей, —

вот какие

в Нью-Йорке

стоэтажные домища.

Все дни народ снуёт вокруг с поспешностью блошиною,

не тратит

зря —

ни ног, ни рук,

а всё

творит машиною.

Сопоставление стоэтажных домов с «поспешностью блошиного» не только забавно — оно даёт понять, что не всё поэту нравится в величественном пейзаже Нью-Йорка. А что именно не нравится — видно из следующей строфы:

Как санки

по снегу

без пыли

скользят горой покатою,

так здесь

скользят автомобили,

и в них

сидят богатые.

На слово «богатые» падает и рифма и фразовое ударение. Строфы о Нью-Йорке будто «скользят горой покатою» к этому слову, которое окрашивает всё описание и, кроме того, напоминает, что общего между Парижем и Нью-Йорком — там и здесь «живёт богатый хорошо». Изображение двух городов перерастает в характеристику капиталистического мира.

Шуткой совершенно другой тональности характеризуются японцы:

Легко представить можете

жителя Японии:

Если мы — как лошади,

то они —

как пони.

Речь на этот раз идёт не о богатых, а о народе, и, начав главку необидной шуткой, рассказав потом о маленьких строениях, деревьях карликовых и большом вулкане, поэт кончает разговор о японцах уважительно и серьёзно, без всякой шутки:

дымит,

гудит гора-вулкан.

И вдруг

проснётся поутру

и хлынет

лавой на дом.

Но люди

не бросают труд.

Нельзя.

Работать надо.

И наконец, шутка последней главки исправляет географическую неточность заявления, что «начинается земля, как известно, от Кремля», — неточность, так взволновавшую Библиотечную комиссию;

Разевают дети рот.

— Мы же

ехали вперёд,

а приехали туда же.

Это странно,

страшно даже.

Маяковский,

ждём ответа.

Почему случилось это? —

А я ему:

— Потому,

что земля кругла,

нет на ней угла —

вроде мячика

в руке у мальчика.

Кстати — о Библиотечной комиссии. Самое придирчивое чтение не может обнаружить в стихотворении фраз, «непонятных даже взрослым». Предвзятость мнения комиссии очевидна.

Могло бы показаться, что в стихотворении есть другой недостаток — некоторые предметы описания не характеризованы, а только названы, некоторые изображены слишком лаконично. Но это недостаток мнимый: во всех своих детских стихах Маяковский имел в виду сотрудничество с художником, и там, где как будто не хватает деталей изображения, оставлено место для рисунка, названа его тема.

Кроме того, лаконичность описания капиталистических стран имеет значение смысловое и композиционное. Как глава об Америке катится к слову «богатые», так первые девять глав рассказа катятся к завершающим путешествие главам о Китае. Это единственная страна, которой посвящены две главки (точнее — полторы). Здесь намеченное как бы пунктиром в главах о Париже, о Нью-Йорке противоречие между бедными и богатыми развёрнуто. Бедные и богатые уже не просто существуют рядом — «английский купец на китайца кидается».

Сообщение развёрнуто:

На людях

мы

кататься привыкши.

Китайцев таких

называем «рикши».

В рабочих привыкли всаживать пули.

Рабочих таких

называем «кули».

Для разговора с детьми о силах империализма Маяковский выбрал Китай, потому что там шла напряжённая борьба народа за независимость. Это было предвидение назревавших тогда (1927) военных и революционных событий.

Кто морально поддерживал Китай в его борьбе? Об этом Маяковский говорит в следующей главе:

Мальчик китайский

русскому рад.

Встречает нас,

как брата брат.

Мы не грабители —

мы их не обидели.

За это

на нас

богатей английский

сжимает кулак,

завидевши близко.

<