Чтение онлайн

Развитие ребенка в эти годы идет очень неравномерно. Прежде чем сын перейдет на новый этап возрастного развития (начнет пользоваться расширенным словарем, овладеет новыми моторными навыками, научится переживать более сильные чувства), он обычно отступает чуть-чуть назад. Ему может вдруг понадобиться помощь при одевании, хотя он вроде бы уже справлялся с этим самостоятельно; или вдруг захочется приласкаться, или он как бы разучится ладить с друзьями без вашей помощи. И после этого мальчик внезапно совершает резкий скачок в развитии. Одна мама удачно назвала такую модель роста «феноменом рогатки». Мальчик отходит назад на предшествующем этапе развития, а потом — только свист стоит! Он вылетает и несется вперед со своими новыми навыками и возможностями. При таком отступлении мы должны разглядеть сигнал, предвещающий спурт нового этапа, не навешивая при этом на мальчика ярлыков типа «как маленький» или «девчонка-неженка». Отступать перед рывком вперед заложено в мальчиках природой. Воспитание этого маленького Христофора Колумба требует осторожности и усердия, поскольку нужно предоставить ему возможность приобрести полезный и нужный опыт. Родителям необходимы тонны терпения, готовность ошибаться и идти вперед, умение поставить необходимые ограды, определить последствия их нарушения в соответствии с возрастом ребенка и способность всегда быть рядом в нужную минуту.

Вначале мальчику нужна близость. Нельзя доверять устаревшему мнению, что мы избалуем ребенка, если будем бежать на каждый его крик, носить его на руках, разрешать ему спать рядом с собой. Мы рекомендуем именно это — реагировать на каждый крик, как можно больше держать на руках и спать рядом с ним. Мы называем первые 12–14 месяцев жизни временем «вынашивания ребенка». В идеале в эти первые месяцы младенец должен существовать в теплом мире блаженства, в раю постоянного контакта с телом матери или отца. Подрастая, он научится разрывать физический контакт, чтобы заняться изучением окружающего мира, но при этом он всегда будет знать, что, как только ему понадобится поддержка, он всегда может вернуться к нежным и уютным рукам.

Описанная выше связь между матерью и младенцем настолько сильна, что, стоит ребенку двинуться или закряхтеть по-особому, мать уже знает, что ему нужно. Эта сценка описывает тесную близость, в которую «современным» родителям трудно поверить. Но именно в такой степени близости с матерью или отцом нуждается мальчик, чтобы расти и расцветать. Эта связь между родителем и младенцем является фундаментом позитивного самоощущения мальчика и осознания своего места в мире.

Замечательное открытие автора книг и психотерапевта Жанны Лидлофф, описанное в книге «Понятие континуума: дадим человеческой природе добиться успеха» [3] , еще раз доказывает важность физической близости для развития ребенка. Имея опыт жизни среди народностей эквана и санема в джунглях Южной Америки, она подчеркивает естественную инстинктивную привычку туземных женщин постоянно носить ребенка с собой, пока он не научится ползать, и естественную потребность ребенка в том, чтобы его постоянно носили на руках. Жанна пишет: «Меня бы высмеяли, если бы я сказала индианкам, что там, откуда я приехала, женщины чувствуют себя беспомощными в воспитании детей, пока не начитаются инструкций, написанных в книжке абсолютно чужим человеком… Посмотрите на миллионы родителей в странах третьего мира: тот, у кого не было „привилегии“ разучиться понимать своих детей и перестать им доверять, создает семью, живущую в мире и согласии, причем каждый ребенок в возрасте старше четырех лет с удовольствием вносит свой посильный вклад в труд всей семьи». Многие из нас отдали бы все ради мира в семье и ради того, чтобы дети охотно участвовали в домашних делах.

Мысль, что ребенка можно избаловать, если удовлетворить его естественную потребность в близости, то, что Лидлофф называет «носить на руках», показалась бы абсолютно абсурдной этим милым обитателям джунглей. На самом деле верно обратное. Ребенка можно испортить, т. е. ранить на всю жизнь, если его не носят постоянно на руках мать, отец или старшие дети.

Симптомы современного «лишения рук» многочисленны и разнообразны, но в традиционных культурах джунглей, которые изучала Лидлофф, эти симптомы не встречались. Она пишет: «Лишение рук» чаще всего, вероятно, проявляется как недоразвитие базового чувства здесь и сейчас. Человек чувствует себя отстраненным, как будто что-то пропущено; это смутное ощущение потери, желание чего-то, что никак не удается определить. Это стремление нередко само присоединяется к объекту или событию, находящемуся на некотором расстоянии, облекается в слова типа «Я был бы вполне доволен жизнью, если бы…», вслед за чем идут какие-то предполагаемые изменения, например приобретение нового костюма, нового автомобиля, продвижение по службе, увеличение зарплаты, другая работа, возможность уехать в отпуск или навсегда, обретение жены, мужа, ребенка, которых можно было бы любить, если этого пока нет. Кроме нашей приверженности материальному есть и другие симптомы «лишения рук» в раннем детстве, и заметить их в нашей культуре несложно: это широкое распространение наркотиков, самоубийств, насилия над детьми, насильственных преступлений и разводов.

Мальчику необходимо быть на руках у матери или отца до тех пор, пока он не подрастет настолько, чтобы начать самостоятельное исследование мира, ползая, карабкаясь, а потом и шагая. В силах родителей сделать так, чтобы мальчик поверил в себя и научился доверять окружающему миру. У него должно развиваться ощущение нужности своего бытия, чувство, что для него есть свое место в общем порядке вещей на всю оставшуюся жизнь. Эти ранние приобретения определяют способность мальчика любить и быть любимым, строить отношения с другими людьми, подчиняться требованиям на работе и службе.

Потребность в родителях в этот период огромна, и если мы сосредоточим свое внимание на том, насколько труден этот отрезок жизни, то это может показаться невыносимым. Матери и отцы обязательно должны находить в своем распорядке дня время, чтобы подержать ребенка на руках. Это может означать, что один родитель обязательно остается дома, когда другой уходит на работу, что один или оба родителя берут ребенка с собой на работу, что родители работают на дому, посменно, неполный день и так далее. Когда мы оглядываемся назад, на первые годы жизни нашего сына, нас поражает, как быстро прошло время. Мы жертвовали сном, карьерой, уединением, интимными отношениями, возможностью провести где-нибудь вечер вдвоем, благосостоянием, которое было бы возможно при наличии второй зарплаты. Это было ужасно и замечательно одновременно.

Мальчику необходима защита от негативных влияний среды. Первое, что должны сделать родители в нашей культуре, чтобы защитить малыша от вредного влияния среды, — это подобрать хорошее место для его рождения, такое, где акушерки относились бы с почтением к связи родитель — ребенок. Родители должны настаивать на том, чтобы ребенок оставался в контакте с кожей матери сразу после рождения, чтобы его можно было покормить грудью. Тогда он сможет адаптироваться к изменению температуры, освещения, звукам нового для него мира, ибо связь с матерью, которая сформировалась, пока он рос внутри материнского чрева, не будет нарушена. Малыш, которого оставили на руках у матери, будет спокойнее, чем тот, которого от нее оторвали и унесли, чтобы взвесить, измерить, осмотреть, привить и запеленать. Он будет спокойно лежать и смотреть глубоким взглядом в материнские глаза, как будто говоря: «Ну вот, наконец мы и встретились».

Второй охранный акт, который родители должны предпринять, — это хорошенько подумать, а нужно ли их сыну обрезание. Существуют различные медицинские и религиозные мотивы осуществления этой процедуры (см. «Помогите! — Пожалуйста» в конце этой главы), но мы глубоко уверены в том, что эта первая травма наносит ребенку варварский ущерб и является прецедентом будущего насилия. Мы предпочитаем использовать мыло и воду вместо скальпеля хирурга.

Стресс — вот третий негативный фактор влияния культуры, от которого нужно оградить ребенка. Существует обычай в эти первые дни носить ребенка с собой повсюду. И действительно, малыши принимали участие во всех аспектах жизни племени. Однако джунгли и поля — не то же самое, что суета магазинов, кинотеатр или супермаркет. Обстрел неоновыми и флуоресцентными лампами, кричащие краски, искусственные шумы, спертый загрязненный воздух, насыщенный запахами красителей, духов, химикатов, пластмассы, моющих веществ и подобного, — все это оказывает гиперстимулирующее воздействие на органы чувств и нервную систему ребенка. Даже его детская может ошеломить ребенка яркими цветами, картинками, пластиком и полиэфирными тканями. Некоторые младенцы реагируют на техногенную атаку тем, что просто засыпают. Другие же ведут себя спокойно до тех пор, пока снова не окажутся дома, а уж тогда разряжают напряжение хорошим воем. Наш сын кричал долго и громко, и трудно было бы назвать это «хорошим» плачем, потому что его реакция приводила нас в состояние стресса, и мы, его благонамеренные родители, чувствовали себя виноватыми. Мы научились избегать гиперстимуляции, пока он не стал старше, чтобы можно было справиться с обрушившимся на него стрессом, разрядив напряжение в активной творческой игре.

Советы по поводу того, как создать для ребенка дома спокойную, здоровую обстановку, можно найти в нескольких книгах, перечисленных в разделе «Помогите!» в конце этой главы. Мы заметили, что наш сын всегда лучше чувствует себя в помещениях с мягким освещением, светлыми стенами, натуральными тканями и ограниченным количеством картин и других украшений. Сначала было лучше, когда игрушек немного и все они из натуральных материалов. И теперь, когда ему уже почти шесть лет, он все еще более уютно чувствует себя в комнате, где у каждой игрушки есть свое место. Детям, как и взрослым, нужны в жизни красота и порядок.

В главе 3 мы рассмотрели наиболее распространенный фактор негативного влияния культуры в нашу эпоху — телевидение. Мальчиков с рождения и до семи лет, а может быть, и в возрасте Тома Сойера — т. е. от восьми до двенадцати — необходимо оградить от разрушительного воздействия телевизионных передач. Маленькие дети обычно реагируют на телевизор двумя способами — пассивностью или гиперактивностью. Пусть вас не обманывает внешняя расслабленность сына — затянутые поволокой глаза, полуоткрытый рот, неподвижное тело. Его ощущения могут казаться притупившимися, когда он смотрит телевизор, но каждая деталь запечатлевается на всем его существе. Образы, которые он видит, — плохие парни, стреляющие в хороших, Багз Банни, бьющий по голове Эльмера Фадда деревянной колотушкой, черепашки-ниндзя, взрывающие Рок Стеди и БиБоп, малозаметные унижения тех, кто отличается расой, полом, религией, философскими взглядами, коммерческая распродажа счастья в виде игрушек, еды, гоночных автомобилей, модной одежды, — все это вносит свой вклад в систему ценностей, с которой он потом будет жить всю жизнь. Лаура Кеннеди, психотерапевт и мать троих детей, замечает, что общество обычно возлагало на родителей ответственность за то, чтобы детям были привиты культурные ценности, чтобы дети росли в уважении к культурным и нравственным нормам. «Сейчас же, — говорит она, — культура настолько отбилась от рук, что мы должны защищать своих детей от таких ценностей».