Чтение онлайн

Сегодня, после произошедшего, мы с Софьей совсем не разговариваем.

Я слонялся по плацу яростно целясь стрелами в грудь деревянных манекенов с разных ракурсов. Какой мерзкий сегодня день, отвратительный! Только вспомню о том, что снова, как и каждый год, нужно ехать с визитом в этот липкий девчачий муравейник – институт для благородных девиц – так всё настроение портится хуже не куда, и из ноздрей бесконтрольно вырывается белый дым.

Мы с Арнольдом, моим средним братом, который старше меня на два года, что угодно согласились бы сделать, лишь бы уклониться от этой повинности. Однако, отец непреклонен – по традиции с визитом должна поехать вся семья Правящего Дракона.

Лёд и Бездна!!! В прошлом году меня, как и Арнольда, месяц тошнило только при воспоминании об этих липучих визжащих толпах одинаковых девчонок, которые каждый визит повсюду следуют за нами и восторженно заглядывают в рот. Да ещё, норовят стащить носовой платок или оторвать пуговицу от одежды! Ненавижу это бабье место!

Вот о нашем с Арнольдом старшем брате, такого не скажу. Почти три года назад он отметил первое совершеннолетие, летом ему уже исполнилось двадцать. У Вольдемара в этом институте есть свой шкурный интерес, да и отец туда тоже с удовольствием едет. Наша мать каждый год присматривает себе в институте новых помощниц и компаньонок. А единственная старшая сестрица, вредина Лола, получает от этих визитов некоторое удовольствие тонко издеваясь над доверчивостью этих назойливых тупых куриц.

Я отшвырнул лук и опустевший колчан в сторону оруженосца и раздражённо направился в свои покои, переодеваться. Из открывшихся дверей ко мне метнулся огромный чёрный пёс, счастливо виляя хвостом, показывая, как он рад видеть своего любимого хозяина.

Как же мне не хочется ехать! В прошлом году я сдуру взял с собой Рекса. Думал, что любимая собака скрасит моё пребывание в том ненавистном месте. Как бы не так! Пришлось спасать верного друга от этих ненормальных. Мой умный красивый Рекс месяц светил проплешинами на боках. Благородные институтки в нескольких местах бесстрашно выстригли у моей огромной собаки шерсть. Когда директриса построила виновных в ряд строго допросила – выяснилось, что курицы пожелали оставить эти клочки шерсти себе на память о юном принце, которого они обожают. Некоторые даже розги приняли с восторгом, без слёз. Мерзко было смотреть. Эх! Сжёг бы их всех, благо, у меня тогда огонь уже проснулся, да отец не позволил.

– Они и должны тебя обожать, сын. Отличное воспитание, уважаемая! Я доволен, – похвалил он директрису.

Сегодня Арнольд, хитрюга, чтобы остаться дома, попытался сделать вид, что повредил ногу, упав с лошади. Но не прокатило… Отец обман насквозь видит. Правда, всё равно удачно получилось – мы задержались с выездом на целых два часа. Отец в наказание заставил брата самостоятельно вычистить конюшню. Я мысленно от души поблагодарил брата за отсрочку.

Мама и сестра недовольно кривились, а я, весело насвистывая, по поручению отца отправился в покои нашего наследника, сообщить об изменившемся времени отъезда. Когда я постучал и вошёл, брат, полностью одетый, внимательно смотрелся в зеркало. Я заметил, что Вольдемар собирается в институт для благородных девиц очень тщательно и с заметным удовольствием.

– Слышал, сегодня тебе в очередной раз позволят подобрать себе новую девчонку? – спросил я после того, как передал слова отца, не утерпел.

– Угу-м, – Вольдемар расправил пышные манжеты парадной рубашки.

Это будет уже третья институтка, с которой он будет забавляться до брака с драконицей. Две предыдущие уже пристроены в жёны чиновникам. Сколько ещё он их возьмёт до второго совершеннолетия, которое наступит в двадцать пять лет? Я скривился. Так он весь благородный курятник к нам во дворец перетаскает.

– И зачем тебе это нужно? Что в них хорошего? – не выдержал я.

Эти институтки – писклявая липучая мерзость! Нам с Арнольдом девчонки абсолютно точно не нужны! Да, хоть бы их совсем не было!

– Нос не дорос, чтобы это понять, – рассмеялся старший брат.

Я насупился. При чём здесь нос? Что он со мной, как с ребёнком?! Мне уже двенадцать и в прошлом году проснулся мой огонь! Пусть Вольдемар на восемь лет старше меня, но это не значит…

– Ладно, ладно, братишка, не закипай. Вон уже искры вместе с дымом вылетают. Ты сам поймёшь зачем нужны девочки, когда придёт твоё время, поверь. Не спрашивай об этом ни у кого. Вряд ли, получишь ответ, а вот от насмешек не уйдёшь.

Ну, и ладно! Мы со средним братом, который старше меня всего на два года, понимаем друг друга лучше, чем с Вольдемаром. Арнольд тоже не любит девчонок. Правда, когда мы с ним говорили о Вольдемаре и его институтках, он корчил из себя всезнающего старейшину, и важно вещал, что после первого совершеннолетия, с восемнадцати лет, девки становятся нужны примерно так же, как у мужчин появляется необходимость бриться: хлопотно, досадно, но куда денешься – природа требует этих действий. Кстати, у Арнольда уже стали расти редкие волосинки на подбородке, которые жутко его раздражали. Их слишком мало, чтобы начать бриться, но он сам себе противен, когда смотрится в зеркало и замечает эту жидкую поросль на лице.

Подошло время визита. Неохотно плетусь к выезду.

– Зорий, поторопись сесть в экипаж! – отец до сих пор раздражён выходкой Арнольда, из-за которой мы задержались, поэтому говорит отрывисто и недовольно хмурится.

Вольдемар уже вальяжно развалился на сиденье рядом с матерью. На его довольном лице предвкушающее выражение. Эх, подраться бы с ним, чтобы не выглядел таким счастливым. Вдвоём с Арнольдом мы бы его сделали, хоть ему и двадцать.

Больше половины второго сидения экипажа, где должны расположиться мы с Арнольдом и Лола, занимают пышные юбки сестры. Расселась наша принцесса! И попробуй только чуть сдвинуть её драгоценные тряпки, такой визг поднимет! Сесть сверху? Ещё хуже. Матушка конечно, сразу поддержит любимую и единственную дочурку. Тогда ещё на час задержимся и отец будет в ярости. И чисткой конюшен я, как Арнольд, уже не отделаюсь. Нет уж. К такому, ради мелкой пакости Лоле и ещё одной небольшой отсрочки, я не готов. Эх! Ну, почему нам с Арнольдом всегда нужно сидеть в экипаже рядом с сестрой? Я бы лучше поехал, как отец, верхом! Но даже не заикаюсь о своём желании, бесполезно.

В прошлом году Арнольд уже просил у отца разрешения поехать в седле. Лола тут же захотела того же. Матушка вмиг забеспокоилась, что на улице слишком холодно. Чтобы их любимая девочка не замёрзла, ей приказали ехать в экипаже, а, чтобы она не сильно расстроилась, нам с братом велели сидеть там же.

Лола, как единственная маленькая драконица в нашей семье, вообще, на особом положении. В прошлом году, к примеру, во время визита в институт для благородных девиц, Лола заживо сожгла одну из тамошних куриц, которая, в волнении, дрожащими руками подавая чашку, нечаянно облила её очень горячим чаем. И ничего. Вместо сгоревшей сироты из Провинции быстро привезли другую, такую же. А сестру даже не выпороли. Зато, когда Арнольд всего лишь подпалил кончик косы какой-то слишком нахальной прилипале, при чём, та и наполовину не сгорела, отец наказал брата, на целый месяц лишив десерта. Я, конечно, по-братски делился с Арнольдом своим, но почему родители так несправедливы?

Приехали. Всю дорогу жались с братом вдвоём на половине сидения, как могли, не желая связываться с сестрой. Вот и ворота. Начинается новогодняя каторга. Хорошо, хоть опоздали на целых два часа! Снова благодарно смотрю на брата.

Главная курица – директриса – уже стоит, ждёт на крыльце, с ней весь взрослый курятник. Лица женщин обезображены угодливыми улыбочками. Ничего… Потерпеть всего один вечер! Сейчас… Посмотреть, как всегда, на очередное нудное выступление институток, потом совместный ужин и всё! Меня сюда не притащат до следующего Нового года!