Чтение онлайн

Обращалось Наслаждение к Красоте, но благодаря помощи Времени и Прозрения, той удавалось разглядеть всю тщету удовольствия и устремиться к чистому прославлению Творца, подлинный и прекрасный лик которого отображен Натурою:

Заканчивала Красота спор между желающими привлечь ее на свою сторону противниками и несколькими выразительными аккордами опускала занавес над несуществующей сценой.

В отличии от римской постановки, наш импровизированный «Триумф Времени и Разочарования» имел огромный успех, как у семейства капитана, так и у всех старших офицеров, бывших в числе зрителей. Один Берендорф пенял иногда на новую музыку, которая очень удалилась от понимания Платонова, в котором наиболее ценным является слово, затем ритм и лишь потом звук, а не наоборот.

Что касается музыкальных успехов сэра Эдгара, то они оставались очень невелики, так как желание приобрести умение в игре на инструментах, принадлежало не ему, а только его матери.

Между тем корабль наш подходил к Тенерифе. В те годы, сударь, еще памятно было время, когда остров переходил из рук в руки и испанцы не всегда с безопасностью могли считать окружающие его воды своею собственностью. Корабли, идущие в новый свет, обычно останавливались здесь. Нам тоже требовалось добавить некоторых запасов на транспорт, который мы конвоировали.

Командор Берендорф готовился сойти на берег, чтобы отдать дань уважения губернатору и присоединить к нашей команде нотариуса, нанятого для изготовления всех бумаг, необходимых при ведении дел с испанцами, ибо дела эти далеко не всегда имели военный характер.

Мы встали на якорь напротив Канделарии, городе обязанном своей известностью легенде о статуе Богоматери и множеством разнообразных заведений служащих к выманиванию у моряков жалования. Ходили слухи, что наш капитан не брезговал в молодые годы посещать эти места в сопровождении одного из матросов по имени Бакстон. Это был довольно необычный человек. Он происходил из почтенной семьи, и во флот был зачислен, как и мы мичманом, но впоследствии разжалован за жестокое обращение с подчиненными, приведшее однажды к смерти одного из матросов. Случай этот как-то замяли и Бакстон избежал виселицы. Капитану был он предан чрезвычайно и служил ему телохранителем во всех приключениях, часто далеко не безопасных. Должность эта как нельзя больше подходила Бакстону, так как он обладал бычьей силой, а за свою очень толстую и щетинистую шею был среди матросов прозван кабаном. Этим прозвищем также объяснялась его особенность так увлекаться дракой и разъяряться, что нескольким людям с трудом удавалось его усмирить. Кроме того, Бакстон мог не захворать, съев крысу, издохшую от разбросанной для нее отравы, в щепы разбить дубовую доску или выпить два ведра водки. За эти и подобные добродетели был он любимцем среди наших матросов и пользовался благосклонностью лорда N.

Шлюп уже готовился отвалить от борта, как на нем был поднят флаг и увеличено число матросов, в знак присутствия капитана. Последний появился на палубе в сопровождении Бакстона. Командору приказали было оставаться на корабле и замещать лорда N, который счел необходимым посетить губернатора лично. Леди N стояла тут же и, опираясь на плечо сэра Эдгара, и с выражение насмешливого презрения наблюдала за всеми приготовлениями.

– Эдгар, просите вашего учителя не покидать нас сегодня вслед за прочими музыкантами. Сэр Блейк нынче возглавляет вахту до позднего часа, ваш отец также лишил нас возможности слышать его игру. У меня одна надежда на вас двоих, – проговорила она, отворачиваясь от своего супруга и как будто наскучив дожидаться его отправления.

Не знаю расслышали ли капитан слова леди N, потому что во всех его действиях чувствовалась нетерпеливая торопливость, как это бывает, когда готовый шлюп стоит на воде с поднятыми веслами и сигнальный держит рожок наготове. Во всяком случае, он ничем не обнаружил своего внимания к этому замечанию. Сэр Эдгар передал моему другу приказание леди N, а заодно сообщил, что командор просит его отобедать вместе. Обед прошел очень весело, ибо леди N находилась в превосходном расположении духа и много шутила, особенно над тем обстоятельством, что Беренсдорфу впервые выпало замещать лорда N, тогда как он не раз замещал ее отца, и был во многих отношениях более опытным начальником, ибо лорд N являлся капитаном более по праву собственности на корабль, чем по иной какой-либо причине.

– Будучи командором на флагмане при графе Питерборо, особенно лестно сохранить тот же чин при лорде N. Как Вы полагаете, сэр, достойна ли такая награда победителя Барселоны?

– Фортуна очень проказлива, ваша светлость, и когда она делает свои распоряжения я стараюсь не полагать, но подчиняться. Впрочем, сия грозная властительница, как всякая дама, непоследовательна бывает и часто возносит там, где вчера низвергала и преследовала.

– Не забывайте, сэр, что, будучи в немилости этой дамы, которая, кажется слишком надолго лишила вас своего расположения, у вас остается возможность искать его у статс-секретаря.

– Вы преувеличиваете, если полагаете между нами более тесную связь, недели одинаковое написание имени. Я до сих пор не получил ответ от своего высокого родственника на мое послание, в котором поздравлял его с подписанием шотландской унии. Вероятно, деяние это столь блистательно, что в свете его трудно привлечь внимание к такому скромному светильнику, как взятие Барселоны.

– Справедливое замечание, но только для слабых глаз. А ваши никогда не утратят своей остроты, ни в полдень, ни в потемках.

– Я стараюсь походить в этом на вашего отца.

Для моего друга, однако обед прошел далеко не так непринужденно и приятно, как можно было ожидать, учитывая, что чести откушать за капитанским столом он был удостоен впервые. Будучи уверен, что ему не удастся скрыть свою сердечную тайну во время предстоящего свидания, он не знал на что решиться. Как бы ни была принята эта новость, к прежним столь счастливо (теперь мой друг полагал, что до сего часа был счастлив) протекающим вечерам, наполненным музыкой и лестным внимание леди N, возврата быть не могло. Потерять расположение ее или оскорбить своего капитана казалось ему равно невозможным. Мой друг признался мне, что мысли эти были ему столь тяжелы, что напомнили те минуты, когда стоял он на палубе с ядром в руках, и, если бы не клятва данная тогда, одному Богу известно не прибегнул ли бы он к сему способу избежать свидания.

Я пожал плечами.

– Неужели приказание леди N повергло вашего друга в такое отчаянье? Право, часы ожидания встречи, столь для него желанной, представляются мне более приятными. Скажу откровенно, сударь, что, если после всего что я услышал, вы станете уверять меня, будто друг ваш смог уклониться от встречи с леди N, я не поверю.

– Я и не собирался вас в том уверять. В обыкновенный час он как всегда явился в капитанскую каюту и сел за клавесин с сэром Эдгаром. Впрочем, в этот вечер игра плохо удавалась им. Оттого ли что сэр Эдгар был особенно не расположен к занятиям, оттого ли что море стало очень неспокойно и корабль начало ощутимо раскачивать и толкать, но только друг мой то и дело брал неверную ноту, так что скоро леди N объявила Эдгару, что он может идти, и дать возможность своему учителю показать обычное свое мастерство.

– Скажите, сэр, – спросил Эдгар, собираясь уходить, – в вашем отечестве как обычно обращаются к сыну, когда хотят его похвалить? Как называла вас ваша матушка?

– Я не имел удовольствия знать своей матушки, ибо она умерла, когда мне не было двух лет от роду.

– А как бы вам хотелось, чтобы она вас звала?

– Я никогда не размышлял над этим вопросом, сэр. Но если вы настаиваете, я признаюсь, что, если бы матушка прозвала меня «капитаном», она доставила бы мне этим большое удовольствие.