Чтение онлайн

Издание польской газеты мы прекратили, так как было организовано отдельное Соединение из польских отрядов. Командовал этим Соединением Сатановский. Его жена стала издавать газету под названием «Одродження» («Возрождение»), Хотя командование польского Соединения было подчинено штабу нашего Соединения, но в области культурно-массовой работы оно было самостоятельно. «Одродження» тогда еще не было выраженным противником польского правительства в Лондоне.

Благодаря действиям таких больших партизанских центров, как наш Озерский, Красная Армия смогла ускорить свое продвижение на фронтах.

В конце октября 1943 года мы оставили Озеры и вышли в Восточное Полесье, в направлении аэродрома на большой поляне недалеко от местечка Лельчицы. Этот аэродром функционировал с лета 1942 года, и немцы его не обнаружили. Советские самолеты здесь часто приземлялись, доставляя оружие и боеприпасы для партизан в Дубницких лесах. Аэродром был в ведении Соединения генерала Сабурова, но пользовались им и другие соединения.

Дорога к лесу, где находился аэродром, была свободна, и никаких сюрпризов не следовало ожидать. Это была партизанская территория в полном смысле слова. Летом 1942 года немцы здесь прочесывали лес от дерева к дереву, от куста к кусту, сжигали деревни и расправлялись с гражданским населением. Деревню Старое Село сожгли вместе с ее населением. Они окружили деревню, согнали всех — мужчин, женщин, стариков и детей — в церковь и подожгли ее. Перед уходом отравили колодцы. В этой деревне мы видели на каждом колодце надпись: «Партизаны и граждане! Не пейте здесь воду. Немецкие гады ее отравили!» Немцы проводили карательные операции большими силами, но не смогли ликвидировать партизанское движение.

Мы продвигались спокойно по этим лесам. Партизан в одиночку мог спокойно пройти здесь десятки километров, не боясь нападения. Еврейский партизан, старшина Пинхус Найман, один разъезжал по заброшенным хуторам и деревням Восточного Полесья, собирая продукты для отряда. Из села Озеры мы отправили на аэродром несколько десятков раненых под охраной всего лишь нескольких вооруженных партизан и двух врачей.

Стояла хорошая погода. Дороги были сухие. Только в отдельных местах приходилось объезжать болота и трясины. Полесье ведь так богато ими. Когда-то это был край сплошных озер, бескрайних рек и торфяных болот. Полесская земля густо укутана разными травами, вербами, кустарниками, болотными березами и дубами, бескрайними хвойными лесами.

Мы перешли пограничную полосу бывшей польско-советской границы. На возвышенностях, в кустах еще сохранились обуглившиеся остовы бывших пограничных застав. То здесь, то там виднелись вышки бывшей пограничной охраны.

Мы ступили на Восточно-Полесскую землю. Редко где встречали мы уцелевшее село. Деревни пустовали, а большая часть домов была сожжена. Многие деревенские парни и девушки отправлены на работу в Германию. От евреев и помину не осталось. Прибывшие сотни лет тому назад на полесские земли из Пруссии и других германских государств евреи были полностью истреблены, как только немцы оккупировали советскую территорию.

Мы проезжали маленькие еврейские местечки, где евреи жили в течение столетий. В каждом полесском местечке вдоль тракта когда-то стояли два ряда домов с базаром и лавчонками в центре. Все было теперь разрушено. Двери выломаны, рамы вырваны из оконных проемов.

Только в одном еврейском местечке, в Березове, видел я целые дома. В одном доме были разбиты стекла. Я заглянул туда. Возле печи лежала большая груда книг. Я вошел в дом. На печи тоже были навалены книги, покрытые плесенью, корешки книг обгрызены мышами. Среди книг я увидел произведения еврейских классиков, а также труд Натана Ганновера [77] «Еван Мецоло» («Непролазная грязь»). В сторонке валялся томик стихотворений Бялика [78] . Шел дождь, и ветер заносил брызги в дом через раскрытые окна, перелистывал страницы книг. Случайно томик Бялика раскрылся на поэме «В городе резни» [79] . Я захватил в свой рюкзак томик И. Л. Переца [80] , роман Онойхи [81] «Реб Абба» и «Еван Мецоло».

Крестьяне мне рассказали подробности резни в Березове. В это местечко собрали евреев со всех окрестных местечек под предлогом, что их пошлют на работу в Винницу. Через пару дней всех собранных евреев, включая березовских, вывели за местечко и расстреляли.

Я пошел к братским могилам. Увидел три продолговатых ямы в мокром песчаном грунте. Моросил дождь. У самых ям росли деревья. С них стекали капли, точно слезы.

Мало перемен заметил я среди крестьян Восточного Полесья в сравнении с дореволюционным временем. Мало в чем изменился за последние 25 лет внешний вид деревень. Над пыльной дорогой, у опушки леса или в окружении болот стояли разбросанные деревушки со своими деревянными избушками с маленькими оконцами. К хатенке прислонились сарайчик и амбар. Над соломенной крышей хатки торчал темный дымоход, из которого змеился дымок — единственный признак жизни. Этот дымок оповещал, что в деревне кто-то живет. Со времени немецкой облавы многие крестьяне бросили деревню и поселились в лесу в землянках.

По дороге мы останавливались в некоторых деревнях или в лесу возле землянок, где жили полещуки. Я имел возможность понаблюдать за их жизненным укладом. Они были обуты в лапти и одеты в типичные полесские свитки. На шеях болтались медные крестики. В хатке, в углу висели иконы. Христианская благочестивость еще не исчезла. Как когда-то, были в ходу словечки: «Боженька мой», «помогай Бог».

Ноябрь 1943 года был сухой, без дождей, как в ноябре 1942 года, когда мы стояли в Сварыцевичском лесу. Дубницкий и Сварыцевичский леса должны быть записаны золотыми буквами на страницах истории партизанского движения. В Сварыцевичском лесу был заложен фундамент еврейского, а затем общего партизанского движения. В Дубницких лесах партизанское движение достигло высшей степени развития. Недаром после начала германо-советской войны английская радиостанция заявляла, что как бы германская армия ни продвигалась быстро по советской территории, она будет сломлена партизанским движением, которое будет развиваться в тылу немцев и перерастет в колоссальную силу.

В Дубницких лесах были тогда, в ноябре 1943 года, тысячи и тысячи партизан, целые армии. Мы встретились там с крупным соединением Ковпака, мощными отрядами генерала Сабурова, соединением Медведева, отрядами Таратуты, польскими отрядами имени Ванды Василевской и Эмилия Платера, отрядом имени Тадеуша Костюшко под командованием Сатановского, отрядами генерала Шитова и Боженко и другими соединениями с их штабами. Кроме того, были большие группы парашютистов, радистов, инструкторов. Были также группы НКВД и НКГБ.

Красная Армия была уже у Киева и на Припяти, недалеко от Мозыря. Две советские дивизии переправились на западный берег Припяти, и немцы их окружили. Поскольку здесь находились такие крупные партизанские силы, из Москвы приказали Сабурову прорваться к окруженным дивизиям и увести их в Дубницкие леса, где Сабуров чувствовал себя как дома.

Сабуровцы прорвались к советским дивизиям и вместе с ними вернулись в Дубницкие леса. Мы тогда впервые встретились с солдатами, офицерами и генералами при их полной форме. Когда советские войска переправились через Припять, эти две дивизии возвратились в состав Красной Армии. Значительная часть солдат и офицеров осталась с нами в лесу и включилась в партизанские отряды.

Партизанский аэродром находился недалеко от села Дубницк. Когда наше соединение прибыло туда, охрана аэродрома была поручена нашему отряду имени Ворошилова. Специальными знаками и ракетами партизаны указывали советским самолетам место приземления. Почти каждый вечер с наступлением темноты раздавался гул и прилетало около 20 самолетов, доставлявших разное оружие: винтовки, автоматы, пулеметы, револьверы, ракеты, взрывчатые материалы, гранаты, а также тяжелое боевое оружие в разобранном виде, которое потом собиралось в лесу.

Полученное оружие распределялось между отрядами. Недостатка в нем мы уже не испытывали, как раньше. В нашей редакции каждый из нас имел наган, автомат или даже пулемет.

Был освобожден Киев. Мы ждали, когда наконец приблизится к нам линия фронта. Всех раненых и больных переправили на самолетах в Москву. Усиленно шла военная подготовка, чтобы с приходом Красной Армии наши партизаны могли вступить в ее ряды хорошо обученными военному делу. Шла запись партизан для высадки десанта в польских и чешских лесах. Значительная часть еврейских партизан записалась в десант для продолжения партизанской войны. С приближением Красной Армии и освобождением партизанского края от немцев еврейским партизанам предстояла перспектива перехода от партизанской жизни к мирной. Каждый из нас потерял всю свою семью. В условиях партизанской жизни и борьбы некогда было задуматься и осмыслить последствия пережитой нами страшной трагедии, и теперь переход к нормальной жизни пугал каждого из нас.