Чтение онлайн

Душевные ребята были партизаны отряда Попова. Среди них особенно выделялся своим дружелюбием к евреям партизан Неделин, награжденный к концу войны Московским партизанским штабом орденом Ленина.

Отряд Попова направился на восток. Их план состоял в том, чтобы быть ближе к фронтовой зоне и при первой возможности достичь советской территории. Наша группа провожала их до реки Горынь.

Из этого отряда в нашей группе остались Алик Абугов, Анатолий Курочкин и Геник Музычко [21] . Это были опытные в боевых делах партизаны.

В ноябре 1942 года на полесской земле выдались хорошие дни и звездные ночи, как и год назад накануне серниковской резни. Евреи в лесу усматривали в этом милость Божию; они верили, что Иегова [22] не отвернулся от своего народа.

На завалинках возле хат, на гумнах верующие крестьяне поражались сухой осени, какой они не помнили много лет. Они заглядывали в пожелтевшие страницы Нового Завета и выискивали там указания на то, что уцелевшие остатки иудейского племени не будут истреблены и что хорошая погода — это дар евреям, чтобы они не погибли в лесах от дождей и холода.

Действительно, было истинным счастьем, что небо было безоблачным, а ночи ясные, светлые. Однако готовились к непогоде. Строили шалаши, как некогда в пустыне [23] .

Еврейское население в Сварыцевичском лесу увеличилось: от трех десятков оно возросло до двух сотен. Евреи поняли, что блуждая мелкими группами они могут скорее погибнуть, и по ночам направлялись в Сварыцевичский лес.

С каждым днем Сварыцевичский лес становился все известнее. После победы над немцами под Бутовскими хуторами прятавшиеся в разных уголках леса евреи переоценили наши боевые возможности, полагая, что немецкие каратели из Столина были разгромлены нашей группой.

Мы расширили нашу деятельность и стали препятствовать отправке крестьянских поставок хлеба немцам в районный центр Высоцк. Мы также мешали осуществлению вербовки молодежи в деревнях для отправки на работы в Германию. Посреди дня выходили мы на дороги, задерживали подводы, возившие хлеб для немцев, и забирали его. Для вида мы выдавали крестьянам квитанции, что хлеб конфискован советскими партизанскими частями. Мы задерживали подводы с молодыми людьми, направлявшимися в Высоцк на вербовочный пункт, чтобы оттуда быть направленными вглубь Германии на шахты. Мы пригрозили крестьянам, что если они будут поставлять хлеб немцам и будут выполнять инструкции немецкого гебитскомиссара, мы накажем по партизанскому закону тех, кто не выполняет наши приказы.

Все это пугало крестьян, и они были в отчаянии, не зная, чью власть признать. Они говорили: «Днем у нас немецкая власть, а ночью — партизанская».

От связных мы узнали, что немцы готовят большую карательную экспедицию для уничтожения «еврейских партизан-бандитов» в Сварыцевичском лесу. Мы также узнали, что немцы приказали лесным сторожам сжечь дома, расположенные на краю леса и на близлежащих к лесу хуторах, и что в компенсацию пострадавшим отдадут еврейские дома в местечках. Немцы этим распоряжением преследовали цель лишить евреев возможности раздобыть себе у крестьян пищу.

Немцы активизировали действия банд, которые уже было притихли, испугавшись нашей группы. В Николаевском лесу бандиты убили семью серниковской еврейки Одл Яшпе, жившую в шалаше. Из Озерского леса прибежал раненый мальчик. Он жил со своим братом и еще несколькими евреями в землянке. Старшие отправились в деревню на поиски пищи, и в землянке остались одни дети. Тогда и напали на них бандиты. Брата прибежавшего мальчика они зарезали. Оба мальчика бежали из гетто в местечке Городно [24] на тракте Столин — Серники.

Алик Абугов сейчас же отправился в Озерск и узнал у крестьянина фамилии убийц. Он застал обоих убийц в одной хате и здесь же на месте их застрелил, а затем среди бела дня поджег хаты обоих бандитов. Для бандитов в Озерске и окружающих селах это было наглядным уроком и указанием на то, что есть карающая рука и что за смерть они поплатятся смертью.

Мы готовились совершить налет на Высоцк — районный центр в 35 километрах от наших землянок. Там находилось 30–40 немецких жандармов и 120 украинских полицаев. Каждый из нас понимал опасность предстоящей операции. Но в такое беспощадное время мы пренебрегали логическими доводами. Нами руководила другая сила — страстное чувство мести.

16 ноября 1942 года мы отправились на выполнение этой операции.

Сперва — на Сварыцевичский двор, и там в вечерних сумерках силой захватили две пары лошадей. Мы окружили двор, разогнали охрану, зашли на конюшню, выбрали четырех гнедых лошадей и впрягли их в повозки.

Когда мы выехали на тракт, связывающий Волынь с Полесьем, было уже темно. Мы быстро гнали лошадей в расчете вернуться этой же ночью обратно и в то же время не были уверены, выйдем ли из Высоцка живыми. Пошел дождь со снегом. Все вокруг побелело. Повозки и нас залепило снегом. Мы зарылись в солому. Молчим, не произносим ни единого слова. Каждый погрузился в свои думы. Всех нас беспокоил некстати выпавший снег, дававший врагу возможность обнаружить наш след. Со двора также могли сообщить немцам о нашем визите.

Мы быстро проезжали хутора. Вокруг мертвая тишина, ни живой души. Ни в одной хате не светился огонек. Белый заснеженный тракт, всегда очень оживленный, где далеко-далеко раздавались крики «вьё-вьё!» волынских крестьян, теперь выглядел мертвым. Этот тракт связывал между собой местечки Полесья и Волыни, по нему когда-то евреи ездили друг к другу на свадьбы и торжества, на базары и ярмарки. В Замрученье [25] , деревне на полпути, бывало, останавливались в единственном еврейском доме, у Иоселя Замрученьского, где с большой сердечностью и щедрым гостеприимством принимали всех проезжих, как евреев, так и христиан. Здесь безвозмездно поили и кормили. Даже среди ночи кипятили здесь пузатые медные самовары.

Лежа в повозке зарывшись в солому, вспоминал я многих гостеприимных еврейских поселян, тех, кто давно уже умер, и тех, кого истребили гитлеровцы. Перед моими глазами проплывали лица дорогих и близких людей, которые всего несколько недель назад были со мною вместе. Казалось, что это был страшный сон, и все-таки это была горькая действительность. Сердце сжималось от того, что за такое короткое время мир так перевернулся и я сам висел сейчас между жизнью и смертью.

В Замрученье мы остановились, чтобы накормить лошадей, а сами зашли в крестьянскую хату. Перепугавшийся крестьянин подал нам хлеб с медом, и мы сидели в этой хате, думая каждый про себя, не следует ли вернуться в лес, так как снежная метель не благоприятствовала нашей операции.

Снег все валил и валил. Мы продолжали свой путь. Въехали в лес графа Платера. Кусты и деревья выглядели как одетые в саван. Все было покрыто снегом. Сказочные привидения, казалось, прятались за каждым кустом.

Мы все больше и больше углублялись в лес. Дороги и тропы были заснежены. Деревья тянулись бесконечными рядами. Когда-то здесь крепостные крестьяне пилили и корчевали деревья, чтобы придать лесу культурный и красивый вид.

Наконец мы свернули на дорогу, которая вела в Высоцк. Дорога тянулась среди толстых ветвистых деревьев. Каждый шорох настораживал. Пробежавшая белка или прыжок зайца нарушали мертвую тишину, заставляя вздрагивать.