Чтение онлайн

– Товарищ майор, - обратился я, к нему перегораживая собой дорогу, - не подскажете, где находится кабинет вашего заместителя командира полка по политической подготовке?
– ничего умнее придумать я не успел.

– В штабе. На втором этаже, - пытаясь разойтись со мной, ответил он.

Я должен был остановить его любой ценой. Пришлось перейти на неофициальный язык и сделать ему деловое предложение:

– Слушай, майор, я дам две бутылки водки, если проводишь меня до замполитовской двери.

– Видимо, он тебе действительно очень нужен, - сказал он и, повернувшись, пошёл передо мной.

На втором этаже штаба я дал ничего непонимающему офицеру сумму денег, которой бы хватило на десять бутылок водки, и попросил его несколько минут не выходить на улицу. У одураченного бизнесмена, сходящего от волнения за свою контрабанду с ума, за это время в голове должна была сложиться полная картина особо опасного преступления: "дача взятки должностному лицу в особо крупных размерах", совершаемого мною по его заказу. Офицер ушел, а я постоял несколько минут в коридоре и вышел на улицу. Оглянувшись по сторонам я убедился, что небо как всегда голубое, что в Подмосковье набирает силу весна, и оттого, что я только что стал соучастником преступления жизнь на Земле не остановилась.

Я не спеша шел к самолёту и думал: "По этой дорожке сотни раз ходил первый космонавт планеты Юрий Гагарин приезжавший сюда из Звёздного Городка на полёты, а сейчас вот иду я, простой капитан Григорьев, в кармане у меня была сумма денег, равная моей двухгодовой зарплате, и сердце моё не сжимается от страха, а поет от радости. Что ж "Богу богово, а кесарю кесарево". Нет, пожалуй на кесаря я не тяну. Правильнее было бы сказать "..., а слесарю слесарево".

Не доходя пару десятков метров до стоянки, я жестом приказал пассажирам подниматься в самолёт, а технику дал команду готовиться к запуску двигателей.

Глава 9

Раздираемый любопытством второй пилот, запросивший разрешение на руление к взлётно-посадочной полосе, спросил меня по внутренней самолётной связи:

– Ну, как всё прошло?

Штурман и бортовой техник с любопытством посмотрели на меня. Значит, из-за невыдержанности Сергея придётся делиться долларами и с ними. "Эх, молодость, - подумал я.
– Предупреждал тебя, молчи. Теперь весь экипаж будет знать о деньгах". Сделать ничего уже нельзя. Я объявил для всех:

– После разгрузки в Крыму все получат небольшую премию.

В Симферополе, попрощавшись с пассажирами и их грузом, члены моего экипажа принялись дружно уговаривать меня остаться ночевать на благодатной украинской земле. Я считал, что безопасней для нас держаться от мафии как можно дальше. А в том, что мы только что расстались с организованной преступной группой, у меня не было ни малейшего сомнения.

Ночной полёт. Стартовое время, отведённое экипажу от первого взлёта до последней посадки, подходит к концу. Как только мы заняли эшелон маршрутного полёта и включили автопилот, навалилась усталость. Я уселся поудобней в своём кресле и уснул под гул четырёх турбовинтовых двигателей.

"Не могу понять, как я оказался в этом полутёмном помещении. Где я? То ли пустая комната, то ли рабочий кабинет. Свет проникает через узкое окно, расположенное почти под потолком. Наверно это чей-то подвал. Попробовал пошевелиться. С удивлением обнаружил, что не могу этого сделать. Сижу на стуле. Мои ноги привязаны к его ножкам, а руки за спиной перетянуты кожаным ремнём.

– Очнулся, голубь ты наш перелётный. За дураков нас принял. Ну, ничего, сейчас у тебя наши доллары через глаза вылезут, - сказал один из двух бандитов, стоящий рядом со мной.

Где я видел эти тупые рожи?
– попытался вспомнить я, но не успел. Невидимый мной, напарник говорившего надел на мою голову прозрачный полиэтиленовый мешок. Когда он затянул его у меня на шее, я задёргался. От недостатка воздуха глаза стали вылезать из орбит, рот открылся, пытаясь вздохнуть хоть немного кислорода.

Казалось, ещё чуть-чуть и я умру", но кто-то толкнул меня в плечо, и я с удивлением обнаружил, что моё туловище отклонилось от вертикального положения, и провод наушников передавил мне шею. Осмотревшись, я с удовольствием увидел вокруг себя привычную картину пилотской кабины. Второй лётчик спит, штурман сидит у себя в стеклянном носу самолета и что-то пишет в бортовом журнале, а борттехник, разбудивший меня, хитро прищурил глаза и сказал:

– Вид у тебя был такой, как будто ты тёщу во сне увидел.

– Замполита, - ответил я, улыбаясь.

Но улыбка быстро сползла с моего лица, когда, повернувшись к приборной доске, я обнаружил, что все навигационные приборы очень странно себя ведут. Стрелка радиокомпаса медленно описывала круг за кругом, гироскопический указатель курса показывал, что мы летим на восток, хотя я точно знал, что Ленинград от Симферополя расположен почти строго на север. И хоть пятнадцать раз меняй название этого города, его географическое местоположение не измениться. Из своей кабины с недоумением на лице выглянул Васильев.

– У тебя то же самое?
– показывая рукой на приборы, спросил я его. Он в ответ кивнул головой.

– Где мы примерно находимся?

– Проходим Великие Луки.

– Серёжа, - толчком кулака в плечо я разбудил второго пилота.
– Доложи авиадиспетчеру Пскова о пролёте Великих Лук.

Он доложил, но ответа я не услышал. Это означало, что у нас вдобавок ко всему отказала радиосвязь.

– Хорошо хоть двигатели работают, - то ли намекая на моё прошлое, то ли искренно радуясь, сказал борттехник.

Неожиданно прямо по курсу, ярко засветились облака. Столб света шириной в несколько сотен метров, простояв полминуты, медленно угас. В гробовом молчании мы продолжали лететь в неизвестном направлении. Через несколько минут показания курсовых приборов восстановились, и в наушниках послышался треск радиопомех. Затем мы услышали голос авиадиспетчера аэропорта "Псков". Он сделал нам замечание за то, что мы не доложили о пролёте очередного пункта маршрута. Серёжа уже был готов нажать на кнопку радиостанции для ответа, но я опередил его и извинился перед наземной службой за нашу невнимательность.

– Чего ты оправдываешься перед ними?
– в полголоса возмутился мой помощник Сказал бы всё, как есть.

– Что я должен был сказать? Про яркий огонь появившийся перед нашим носом или про отказ приборов и радиосвязи? Пока мы сами не придём к единому мнению о том, что мы видели, докладывать ни о чем не следует. Как ты думаешь, Серёжа, что это было?

– Похоже на старт ракеты или на сверхмощный прожектор, - ответил он.

– Согласен, очень похоже. Только вот временный отказ электромагнитных приборов плохо с этим вяжется. Давай подумаем вместе. О грозовой деятельности в этом районе синоптики нас не предупреждали. Значит, это была не молния. Кроме того, в этой зоне нет ни магнитных аномалий, ни космодромов. Мало вероятно и то, что противовоздушная оборона страны запустила свою ракету в пределах воздушного коридора, используемого самолётами гражданской авиации. Ничем другим кроме, как встречей с неопознанным летательным объектом, это происшествие объяснить я не могу.