Чтение онлайн

Да, есть только один Бог, прежде Которого не было Бога и после Которого не будет (Ис.43:10). Он возвестил о Себе через пророков, открывая Свою волю спасти человечество величайшей ценой - ценой Своей смерти в человеческом теле. Этому воплощенному Богу, Всевышнему, Который посетил народ Свой, чтобы искупить его (Лук.1:68), предшествовал пророк в пустыне (Ис.40:3). Этот Бог умер на Сионе (Зах.2:10), собрал народ Свой, как добрый пастырь (Ис.40:10-11), был продан за тридцать серебренников (Зах.11:12-13), и именно на Него все смотрели, когда Он висел на кресте (Зах.12:10).

Этот воплощенный Всевышний, распятый на кресте, воскрес из мертвых (Иоан.2:18-22). Ему поклонились ученики, увидев Его воскресшим (Матф.28:17), и провозгласили Его своим Господом и Богом (Иоан.20:28). Этот Сущий, избавивший израильский народ из египетского рабства (Исх.3:14), пришел еще раз, чтобы избавить человека от более страшного рабства - рабства греха (Иоан.8:24).

Этот Бог - Бог любви, ставший Человеком ради меня, воплотившийся ради меня, преданный и осмеянный ради меня, распятый ради меня. Он - Бог, верный Своим обетованиям, и Его пророчества исполнялись несмотря ни на что.

Напыщенная "Сторожевая башня"

Перед лицом такой реальности все, предлагаемое "Сторожевой башней", казалось мне гнетущим, напыщенным и кровожадным. В том Иегове, которого представляла эта организация, не было и тени любви; это был некто, жаждущий крови, которому нравилось терроризировать человечество перспективой разрушительного суда. Сын его был всего лишь воплощенным Архангелом, чья смерть, похоже, лишена была всякого смысла. Его пророчества никогда не исполнялись и вынуждали постоянно менять и искажать хронологию так, словно он издевался над своей организацией и находил удовольствие в том, что выставлял ее в смешном виде.

Ничего удивительного, что с такими неправильными представлениями об истинном Боге общество "Сторожевой башни" было вынуждено искажать библейский текст. Иначе и быть не могло, потому что Библия не могла учить такому сгустку страха, ненависти и абсурда.

Организация, которая претендовала на право быть единственным представителем Бога Иеговы на земле, была всего лишь многонациональным концерном, который эксплуатировал своих запуганных членов, обязывая их продавать литературу по домам и отчитываться о результатах. Общество, которое присваивало себе достоинство вестника Всевышнего, подвергало лишь насмешкам Его имя, лживо пророчествуя и изменяя Его Слово в угоду своим доктринальным предрассудкам.

Бог открыл людям истину раз и навсегда. Он вверил ее людям не для того, чтобы они слепо блуждали во тьме. Но у иеговистов не было гарантии, что завтра то, во что они верят сегодня, не будет опровергнуто и объявлено ложным. Они когда-то верили, что великому множеству людей не следует креститься, потому что они все равно попадут на небо. Они верили, что конец наступит в 1975 году, что патриархи воскреснут. Но все оказалось ложью!

Что же могло заставить этих несчастных людей доверять обществу, которое дошло до того, что стало искажать Слово Божье исключительно ради своей собственной выгоды?

Я ухожу

По совести говоря, и больше не мог оставаться в этой организации. Я не мог больше разделять мнение этого общества, представлявшего собой чудовищное нагромождение лжи и эксплуатации, обмана и фальши.

Не терпя более, я написал пресвитерам объединения Энтревиас, к которому принадлежал, о своем намерении оставить организацию. Я желал покинуть "Сторожевую башню", потому что ни ее учение, ни дела, ни перевод Библии не соответствовали Слову Божьему. Я опустил письмо в почтовый ящик Зала царства. Через два дня будет собрание и пресвитеры узнают о моем решении.

Я совершенно не представлял, куда мне теперь идти. За всю мою жизнь это был самый большой прыжок в пустоту. У меня не было друзей в других религиозных группах, и я толком не знал, где вообще искать истинно верующих и с чего начать свои поиски.

Я рассчитывал только на Библию (но сколько было тех, кто заверял, что их учение основано на Библии!), продолжал верить в Бога (но сколько еще было тех, кто также верил в Бога!) и в то же время испытывал трудности от того, что не с кем было поделиться своими переживаниями.

И вот именно в тот момент, когда я не знал, куда мне идти, но зато знал, куда идти не следует, из глубины моего сердца вырвалась молитва: "Господи, помоги мне!"

Глава двенадцатая Встреча с пресвитерами

На той же неделе, в четверг вечером, мне позвонил Феликс. Он заявил, что получил мое письмо и хочет поговорить со мной. Я не видел в этом ничего странного. С одной стороны, я был убежден, что пресвитеры не сумеют отвратить меня от истины, которая открылась мне в Слове Божьем. С другой стороны, я хотел засвидетельствовать им о том, что стало мне известно.

В то воскресное утро ко мне случайно пришел Хуан-Антонио. Следовательно, ему предстояло стать свидетелем нашей дискуссии. Об этом утре у меня сохранились смешанные воспоминания грусти и радости. Грусть вызывали люди, более приверженные к собственной традиции, нежели к Слову Божьему, а радость - возможность первый раз открыто засвидетельствовать о Всевышнем Мессии.

Феликс пришел вместе с другим пресвитером объединения Энтревиас - Теофилем. В то время как первый изображал, насколько мог, известное спокойствие, другой непрестанно выказывал гнев в своих жестах и манерах.

– Сезар, мы получили твое письмо и готовы все забыть, если ты возвратишься к нам, - любезно сказал Феликс.

Признаюсь, это предложение меня изумило. До чего готова дойти "Сторожевая башня" ради сохранения своих членов! От террора она могла перейти к великодушию, если это позволяло ей извлечь какую-нибудь выгоду.

– Я не собираюсь возвращаться, - сказал я, - Мне открылась истина, и я чувствую себя свободным и счастливым.

– Хорошо, - продолжал Феликс.
– Мы прочитали твое письмо, и оно внушило нам определенное беспокойство. Если ты будешь говорить что-нибудь против "Сторожевой башни" или попытаешься присоединиться к какой-либо другой религиозной организации, мы объявим тебя отлученным как антихриста.

– Феликс, я не связан ни с какой религиозной организацией, - ответил я.
– А о "Сторожевой башне" не буду говорить ничего, кроме правды - чистой, простой и объективной. Если, после того как я попросил у вас свидетельство о выходе из организации, вы заявляете, что отлучите меня, если говорите, что вы меня изгнали, тогда как я ухожу по собственной воле, - то это не что иное, как ложь.

Слушая меня, Феликс скорчил легкую гримасу. Все было ясно: я видел вещи такими, какими они были, и не собирался возвращаться в лоно "Сторожевой башни" никакой угрозы ради. Такое настроение ставило их перед необходимостью наказать меня. В обычной ситуации они бы ограничились угрозой отлучения, чтобы заставить меня молчать (именно так они поступили с Хуаном-Антонио), но ответить на мой вызов они могли только одним способом.