Чтение онлайн

Огонь за окном был сильный. Наступил момент нам выходить, и мы побежали один за другим. Вместе с нами послали радистов и телефонистов, которые должны были, как только мы водрузим знамя, передать об этом командиру полка полковнику Зинченко.

Мы пробежали немного, но пришлось залечь в воронку. С полчаса лежали, потому что огонь был невозможный. Лежим в воронке и все время смотрим на знамя. Оно было у нас в чехле. Мы боялись, чтобы чехол не развязался, пока бежали. Все в порядке. Мы выскакиваем из воронки и бежим дальше. До Рейхстага было уже недалеко. Мы условились больше остановок не делать. Рота уже перешла канал, теперь стало веселее.

Вот мы уже достигли широкой лестницы. Поднимаемся по ней. Огонь сильный, мы никого не видим, но чувствуем, что из подвала на нас смотрят; из Рейхстага — а там уже были наши — тоже наблюдают. И командир полка наверняка следит.

На пороге валялась стремянка, я приставил ее к колонне на крыльце Рейхстага и кричу:

— Развязывай, Кантария, чехол быстрее.

— А чем привязывать будем? — кричит мне в ответ Кантария. Тут я подумал, что мы ведь, действительно, веревки не захватили.

— Чехлом привяжем, — кричу я, а сам поднимаюсь по стремянке вверх.

Стоять неудобно, стремянка качается, вот-вот упадет. Знамя приладили. Оно развевается при входе в Рейхстаг.

— Пойдем в середину, — говорит мне Кантария, — посмотрим, что там происходит.

Пошли налево. Темно. Все окна кирпичом забиты. Побежали на второй этаж. Там — горячий бой. Немец бьет сверху фаустпатронами. У нас было с собой пять гранат, значит, и мы тоже могли кое-чем подсобить пехоте.

— Если пехота наверх забралась, значит, знамя тоже наверху должно стоять, — сказал Кантария и стал спускаться вниз.

Я за ним. Мы сняли знамя и побежали наверх. Выставили его в бойнице второго этажа. Хотелось бы знамя еще выше поднять, но пробраться туда невозможно, верхние этажи еще заняты немцами. Но вот обстановка меняется. Можно теперь проникнуть и на третий этаж. Вскоре знамя уже развевалось там. Мы хотели, чтобы оно было там, где бой идет.

Пришлось следить, чтобы какой-нибудь немец не подкрался к знамени. А такие попытки они несколько раз делали. Потом наша пехота откинула немцев направо, и образовался проход на чердак. Опять снимаем знамя, пробираемся наверх к самому коню, что стоит на крыше Рейхстага. Стало светло, мы со знаменем на самой крыше были. Оглянулись — весь Берлин под нашими ногами лежит. Город горит. Кругом стелется черный дым. На крыше снаряды рвутся. Мы стоим со знаменем и обдумываем, куда лучше его поставить. Держимся за железного коня, чтобы воздушной волной нас не снесло. В это время осколок ударил в самого коня и пробил ему брюхо. Конь был полым, и образовалась дыра. Кантария говорит:

— Давай сюда просунем.

Мы воткнули древко в пробоину в железном коне и начали спускаться вниз. Навстречу бежит боец.

— Знамя видно только с одной стороны, — кричит он, — потом, снизу получается, что держит его в руках верховой, что на железном коне сидит. Меня послали переставить его.

— Нет, шутишь, — говорим мы ему, — за советы спасибо, а уж знамя сами поправим.

Мы снова поднялись на крышу. Под ногами скрипит битое стекло. Повсюду осколки снарядов валяются. Куда же знамя поставить, чтобы на весь Берлин было видно? На купол. Но купол весь разбит. Как подняться на него? Стекла вылетели, остались одни ребра. Решили по этим ребрам подниматься. Посмотрели вниз через купол — пропасть глубокая, жутко. Но времени терять нечего. То и дело на крыше снаряды рвутся.

Кантария впереди, а я сзади него, карабкаемся вместе по ребрам купола. Поднялись на самый верх, выше некуда. Привязали покрепче знамя чехлом и спустились вниз.

Перебегаем площадь. Со всех сторон немецкие снайперы бьют. То в одном, то в другом конце слышатся крики «ура». Это наши воины идут на штурм. Их зовет в бой знамя, поднятое над Рейхстагом. Теперь и мы, оглянувшись, впервые увидели, как оно развевается. На душе стало весело.

Полковник Зинченко встретил нас, как родных сыновей.

— Товарищ полковник, — докладывает Кантария. — ваше приказание выполнили, знамя на Рейхстаг водрузили.

— Молодцы, — отвечает полковник и крепко нас обнимает, — теперь отдыхайте.

Нас потянуло в Рейхстаг, где товарищи под победным знаменем вели ожесточенный бой. Вместе с группой бойцов мы понесли в Рейхстаг ящики с гранатами.

Гранаты доставили, понесли рацию. Каждый раз, пробираясь через площадь, мы смотрели на Знамя Победы, развевавшееся на куполе Рейхстага. Как-то нам показалось, что древко немного наклонилось. Мы побежали наверх. Проверили, убедились, что это нам померещилось, — знамя стояло прямо.

Михаил Алексеевич Егоров (1923–1975 гг.) — разведчик 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, сержант, Герой Советского Союза.

Михаил Егоров родился 5 мая 1923 г. В крестьянской семье в деревне Ермошенки Руднянского района Смоленской области. Получил начальное образование, работал в колхозе. Во время оккупации Смоленской области войсками вермахта вступил в партизанский отряд. В действующей армии с декабря 1944 г.

Во время битвы за Берлин вместе с младшим сержантом Мелитоном Кантарией водрузил Знамя Победы на крыше немецкого Рейхстага рано утром 1 мая 1945 г. Группой руководил младший лейтенант А. П. Берест, который, как и Егоров и Кантария, был представлен к званию Героя Советского Союза, но был награжден только орденом Красного Знамени.

За совершенный подвиг Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1946 г. Михаилу Алексеевичу Егорову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6972).

На широко известном же постановочном фотоснимке корреспондента ТАСС Евгения Халдея «Знамя Победы над Рейхстагом» 2 мая 1945 г. — дагестанец Абдулхаким Исмаилов, киевлянин Алексей Ковалев и Алексей Горычев из Минска.

До 1947 г. Егоров оставался в армии. Окончил советскую партийную школу в Смоленске. Работал на Руднянском молочно-консервном комбинате.

Награжден медалью «Золотая Звезда», орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны II степени, Красной Звезды, Славы, медалями «Партизану Отечественной войны» I степени, «В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Тридцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За взятие Берлина», «50 лет Вооруженных Сил СССР», орденом «За заслуги перед Отечеством» I степени (ГДР).

Михаил Алексеевич Егоров погиб 20 июня 1975 г. В автомобильной катастрофе. Похоронен в Смоленске у крепостной стены в сквере Памяти Героев. Иван Першудчев создал его скульптурный портрет.

Именем Егорова названы улица в Смоленске и переулок в поселке Монастырщина Смоленской области. На молочно-консервном комбинате в городе Рудня и на доме героя установлены мемориальные доски. Михаил Алексеевич Егоров — почетный гражданин Смоленска и Берлина.

3.24. Герой Советского Союза гвардии подполковник В. Буянов