Чтение онлайн

Из дневников и писем 21 апреля 1945 г.

Красноармеец Н. Кондырев

Мечта осуществилась — мы в Берлине. На одном дворе, засыпанном битым кирпичом, я видел бойца, торопившегося отправить на родину письмо с радостной вестью. Прижав пальцами к стене разрушенного дома клочок бумаги, он вывел на нем крупными буквами: «Привет из Берлина» — и, от волнения не зная, что еще написать, свернул листок в треугольник и надписал адрес.

Красноармеец Ф. Чарупа

Один боец рассказывал нам свою историю. Он из города Ефремова. В 1941 г. пошел в Красную Армию вместе со своим отцом, старым солдатом. Вместе ходили в атаку и в разведку. Отец учил его воевать. Однажды сына ранило в ногу. Отец вытащил его из боя на спине. Когда форсировали Днепр, они плыли рядом в резиновых лодках. Отец был убит на реке осколком мины и утонул, а сын доплыл до берега и дошел до Варшавы. В бою у Варшавы его опять ранило, и он догнал свою часть уже под Берлином несколько дней назад.

Рассказал свою историю, а потом говорит:

— Вот нет отца в живых, а мне кричать хочется: «Батька, батька, я в Берлине!»

Лейтенант А. Фрязинов

Несколько часов продолжался бой на окраине Берлина за фабрику радиоаппаратуры.

Когда гитлеровцы были выбиты отсюда, из подвалов фабрики начали выходить люди. Они хватали нас за руки, по щекам их текли слезы. Это были наши, советские люди; еще несколько минут назад они с замиранием сердца следили за исходом боя.

Они целовали и обнимали нас.

Какой-то старик дрожащей рукой провел по моей гимнастерке.

— И у меня сын такой же, — шептал старик.

Они выбегали один за другим, оборванные, худые, истощенные, но со слезами радости на глазах.

Противник еще стрелял по двору, а недавние пленники собирались кучкой около каждого нашего бойца, жадно расспрашивая о родине.

Они просили разрешить им хоть чем-нибудь помочь Красной армии. И многие из них бесстрашно выносили из-под огня наших раненых гвардейцев, делали им перевязки. Другие показывали нам места, где скрывались немцы, помогали нам найти все то, что можно было сразу же использовать в бою. С их помощью мы нашли упрятанный немцами автотранспорт.

Запомнилась мне одна высокая седая женщина-украинка. Выйдя из лагеря на дорогу, за колючую проволоку, она перекрестилась и быстро пошла, обгоняя других.

Как сильно бьется сердце в такие минуты! Как стремишься вперед! Скоро все наши люди будут вырваны из грязных фашистских рук, снова станут свободными. Да здравствует товарищ Сталин!

Старший лейтенант В. Обновленский

Когда над батальоном взвилась ракета «в атаку», сержант-коммунист Осипов поднял красный флажок и крикнул:

— Сталинцы, на штурм Берлина, к победе, вперед, за мной!

Батальон ворвался в район Фридрихсфельде, и вскоре над крышами домов развевались красные флажки.

Мы в Берлине! Этого дня мы, фронтовики, ждали все 4 года войны. Никто не знал, кому выпадет честь и счастье быть непосредственным участником штурма Берлина, но каждый из нас мечтал об этом. И когда перед наступлением нам зачитали обращение военного совета армии, где совершенно ясно было сказано, что мы идем кратчайшим путем на Берлин и что наши батальоны должны первыми выйти на восточную окраину Берлина, — как мы радовались, как мы гордились! Каждое маленькое отклонение в сторону тревожило нас — а вдруг отведут на фланг? Но нет, мы шли прямой дорогой, и вот — выходим к Силезскому вокзалу, а где-то совсем, совсем рядом, через Шпрее — Унтер-ден-Линден, Рейхстаг…

Гвардии капитан А. Бронштейн

Наши минометы стояли на огневой позиции около шоссе, по которому двигались танки и автомашины. Немцы заметили их и открыли сильный огонь по шоссе.

Красноармеец Максимов, заряжающий второго расчета, во время обстрела подавал с машины ящики с минами. Осколком снаряда ранило его в лоб. Слезая с машины, он сказал своему товарищу:

— Чего испугался, Цуканов? Ничего страшного нет, перевяжи меня.

Цуканов только начал перевязывать друга, а санинструктор Ефремов был уже около раненого. Рана оказалась опасной, и командир приказал немедленно отправить Максимова в медпункт.

В это время дежурный телефонист Никитин передал команду: «Батарея, по местам». Максимов побежал к своему миномету. Санинструктор за ним:

— Куда, куда? — кричал он. — у тебя дело серьезное. Плохо будет.

Командиры расчетов уже доложили старшему по батарее лейтенанту Мысину о готовности. Лейтенант Мысин передал телефонисту: «Готово». Телефонист передал с НП: «Залпом, по Берлину, огонь!»

А санинструктор все уговаривает Максимова пойти с ним.

Максимов рассердился.

— Отвяжись ты от меня, — сказал он. — Видишь, даже шоферы хотят пустить мину. Ни один заряжающий не уступает своих прав. Ведь цель-то какая — Берлин!

Из дневников и писем 22 апреля 1945 г.

Гвардии рядовой А. Измалин

Мост через Тельтов-канал выдерживал 16 тонн, гаубица и трактор весят более 25 тонн. Дело рискованное, но медлить было нельзя.

Первым на переправу пошел тракторист Авдеев. Бревна и железные рельсы под тяжестью гнулись до самой воды. Вода хлестала выше настила на 20–25 сантиметров. Несмотря на это полк быстро переправился на северный берег канала и с ходу занял боевые порядки на том берегу. Через час после занятия боевых порядков орудия большой мощности были готовы к ведению огня по Рейхстагу. Трудно было проложить связь с огневой позиции на наблюдательный пункт — вражеские снайперы и автоматчики, засевшие на крышах и чердаках, беспрерывно обстреливали улицу. Все же старшие сержанты Демченко и Зайнулин и красноармеец Хидашели протянули провод.

10 часов 50 минут. Наводчик Соколов держится за шнур. Заряжающий Кутосевич, волнуясь, говорит:

— Неужели командир дивизиона опоздает передать команду и мы последними откроем огонь по Рейхстагу?

У телефонной трубки, почти не дыша, сидит старший по батарее. И вот она наконец, долгожданная команда: «По сердцу фашистского логова — Рейхстагу, дивизионом, шесть снарядов, огонь!» Один за другим полетели тяжелые снаряды в сердце германского империализма.

Расчеты у орудий работают с утроенной энергией. На ходу со снарядом в руках, красноармеец Панчук говорит красноармейцу Шелестуну: