Воспоминания
Шрифт:
Главным заказчиком в данный момент являлось Морское Ведомство, для которого Компания изготовляла проект газового двигателя. Для этого проекта требовалось развить теорию изгиба и кручение коленчатых валов, так как применяемые методы расчета не обладают достаточной точностью. Я указал Акимову, что колебаниями цилиндрических валов когда-то занимался и надеюсь, что теорию можно будет расширить и распространить на случай коленчатых валов. Для работы, конечно, понадобятся некоторые книги и новые журналы, которых у меня нет. На это Акимов заметил, что он знаком с секретарем Общества «Франклин Институт» и достанет мне разрешение на пользование библиотекой этого учреждения.
После предварительного разговора, Акимов познакомил меня с другими сотрудниками Компании. Рядом с Акимовым располагалась комната голландского инженера, который впоследствии мне много помог при составлении текста моей работы по коленчатым валам, так как мой английский язык все еще был недостаточен для такой работы. Голландец был милейшим человеком, облегчившим своими советами мои первые дни пребывания в Америке. Дальше шла комната, предназначавшаяся для меня и, наконец, комната, в которой разрабатывался швейцарским инженером Сетцем проект газового двигателя для Морского Министерства. Швейцарец был весьма радикальных убеждений и в дальнейшем мы с ним немало спорили о русских большевиках. Последнюю комнату занимал профессор Слокум, разрабатывавший какой-то вопрос по гидродинамике. Он был глухой и почти не участвовал в общей жизни «Компании». Был здесь и мой давнишний знакомый студент Целовальников. Его занятия протекали главным образом в Вашингтоне, где он состоял инженером связи между Компанией и Морским Ведомством. Акимов пояснил, что Целовальников переменил свою фамилию на Зелов. Выбран он для связи из-за роста — шесть футов три дюйма. Когда господин такого роста входит в кабинет какого-либо адмирала, тот сразу просит вошедшего сесть, что весьма существенно для переговоров.
Акимов позаботился о моем жилище и поручил Бурмистрову нанять для меня квартиру. К вечеру того же дня я, при содействии Бурмистрова, переселился в новое помещение. Это была квартира из двух комнат, приемной и спальни. В приемной была газовая горелка для приготовления чая. После Загребского житья новое жилище казалось мне верхом роскоши. Недалеко от новой квартиры было здание Общества Христианской Молодежи, где имелась столовая и читальня. Там же были организованы курсы английского языка. Вечера я обычно проводил в этом учреждении. Так устроилась моя первоначальная жизнь в Америке.
В один из первых дней моей службы Акимов пришел ко мне с несколькими образцами резины и объяснил, что для некоторых расчетов требуется величина модуля упругости при растяжении и сжатии этих образцов. Для этого можно было воспользоваться университетской физической лабораторией, заведующий коей состоит консультантом «Компании». Акимов предложил мне отправиться в университет и совместно с профессором физики сделать нужные опыты. Предложение мне понравилось, так как давало возможность ближе познакомиться с Американским университетом и я без замедления туда отправился, розыскал физическую лабораторию и встретился с нужным профессором. Совместно обсудили программу работы и начали с опытов на растяжение. Тут не требовалось никаких приборов. Нужно было только прикрепить к чему-нибудь верхний конец образца и постепенно прикладывать к нижнему концу нагрузку и измерять удлинения образца.
Здесь я удивился энергичному действию американца. Чтобы получить нужную точку подвеса для испытуемого образца, он взял железный костыль и без всякого колебания забил его в блестяще отполированную оконную раму. Ни в одной европейской лаборатории такое грубое отношение к лабораторному помещению и к лабораторному оборудованию, какое практикуется в Америке, немыслимо.
Покончив с опытом на растяжение, мы обратились к опыту на сжатие. Тут требовались значительно большие нагрузки и мы решили воспользоваться рычагом. В поисках за рычагом профессор куда-то исчез. Прошло немало времени. Наконец он появился с двутавровой балкой на плече. Оказалось, он купил балку где-то недалеко от университета.
Был жаркий июльский день. Профессор устал и весь вспотел от тяжелой ноши. Я невольно подумал, если природный американец, заведующий лабораторией, должен работать в таких условиях, что ждет меня, несчастного пришельца? Вспомнился рассказ, который я слышал недавно от Бурмистрова. Знакомый его русский инженер оставил службу в конторе и поступил на какой-то завод молотобойцем. Выяснилось, что при крепком телосложении он зарабатывал физическим трудом больше, чем трудом инженера. Видно, что привилегия, которыми пользуется умственный труд в Европе, в Америке не существует. Покончив опыты на сжатие, я имел в руках все нужные данные испытаний и, распростившись с профессором, отправился в контору.
Через несколько дней совершенно неожиданно опять встретился с тем же профессором при совсем иных обстоятельствах. Во время перерыва занятий, в полдень, я, покончив с завтраком, шел по главной улице Маркет Стрит и тут встретил знакомого профессора. Он стоял перед витриной магазина, торгующего металлическими сетками. Профессор меня узнал и мы разговорились. Сетками он заинтересовался не случайно. Он владеет куриной фермой за городом и сетки ему нужны для изгородей. Он рассказал, что ферма доставляет ему немало хлопот. Чтобы иметь достаточно времени для этого дела, он сконцентрировал свои лекции по физике и занятия в лаборатории на первые три дня недели, остальное Время он работает на куриной ферме. Опять неожиданное открытие! Профессор физики крупного американского университета тратит время не на науку, а на физический фермерский труд…
Для получения нужных для моей работы книг и для чтения технических журналов я отправился по совету Акимова в библиотеку Института Франклина. Хотя по технической литературе эта библиотека была одна из лучших в стране, но по количеству получаемых журналов она была беднее не только петербургских библиотек, но и мне хорошо знакомой библиотеки Киевского Политехнического Института. На иностранных языках почти ничего не было. Бедность эту легко объяснить. Инженерной литературой никто в Филадельфии не интересовался. При моих посещениях библиотеки я никогда не встретил там ни единого читателя. Я познакомился с библиотекарем. Он видимо был рад видеть посетителя. Разрешил брать книги на дом. Рассказал, что он не только библиотекарь, но и секретарь общества Франклина и редактор журнала этого общества.
Расскажу еще об одной встрече, случившейся в начале моего пребывания в Филадельфии. Однажды утром в мою комнату зашел Акимов с посетителем, оказавшимся известным проектировщиком нескольких нью-йоркских мостов. Из разговора выяснилось, что он окончил Рижский Политехнический Институт. Он еще не забыл русский язык и мы разговорились. Узнал, что он состоял консультантом при строителе моста через реку Делавер в Филадельфии. Постройка опор уже шла и консультанта интересовали вопросы прочности кабеля. Специально интересовал вопрос о наилучшем способе соединения проволоки, из которой состоял кабель.
В бытность мою консультантом Управления Военного Воздушного Флота в Петербурге я сделал большое количество испытаний прочности разных способов соединения отрезов проволоки и мог дать консультанту определенный ответ. Покончив с этим частным вопросом, консультант заговорил о положении инженеров в Америке и об образовании, которое дается в американских инженерных школах.
Поступив в отдел мостов Нью-Йоркского Городского Управления, он скоро заметил, что его теоретическая подготовка основательнее, чем у американских инженеров. Эта подготовка помогла ему быстро выдвинуться и принять деятельное участие в постройке крупных нью-йоркских мостов, особенно висячих. Это было мое первое знакомство с американскими специалистами по висячим мостам. Впоследствии я заинтересовался теорией висячих мостов и дал некоторые методы расчета этих крупных инженерных сооружений.
Между тем, моя работа по коленчатым валам успешно продвигалась и скоро накопилось достаточно материала для подготовки работы к печати. Акимов считал, что опубликование работы могло бы иметь значение для его «Компании» и оказывал мне содействие: он попросил «голландца» помочь мне с английским языком, а также помочь привести мою статью к форме, принятой в американской технической литературе. Статью было решено представить в Общество Американских Инженеров Механиков к осеннему общему собранию этого общества. Так началась моя связь с этим обществом, которая продолжается и до ныне.