Воссоединенные
Шрифт:
— Есть проблемы? — спрашивает командир.
— Я так не думаю, — отвечаю ему.
— Калеб выглядит плохо, — чуть позже говорит Инди, появляясь из трюма. — Кажется, он болен.
— Я в порядке, — откликается Калеб, но в его голосе еще есть намек на напряжение. — Думаю, у меня аллергия на что-то.
— Не сбрасывайте груз, — приказывает командир. — Немедленно возвращайтесь на базу.
Инди смотрит на меня, поднимая брови. Он серьёзно?
— Повторяю, не сбрасывайте груз. Немедленно возвращайтесь на базу в Камас.
Я оглядываюсь на Инди, она пожимает плечами. Тогда я разворачиваю корабль, и мы пролетаем над головами людей. Я летел низко, готовый выбросить груз, и теперь вижу их лица, следящие за нами. Они выглядят как птенцы, ожидающие пищи.
***
— Иди сюда, — говорю я Инди, приказывая ей принять управление кораблем, а сам спускаюсь, чтобы проверить Калеба.
Он уже не пристёгнут. Он стоит в задней части трюма, руки прижаты к борту корабля, голова опущена вниз, каждая мышца напряжена от муки. Когда он смотрит на меня, я вижу страх в его глазах.
— Калеб, — зову я. — Что происходит?
— Ничего, — отвечает он. — Все прекрасно. Возвращайся наверх.
— Ты болен, — говорю я. Но чем? Мы же не можем заразиться чумой.
Если только что-то пошло не так.
— Калеб, ну что с тобой?
Он качает головой. Он не скажет мне. Корабль немного покачивается, и он спотыкается. — Ты знаешь, что происходит, — настаиваю я. — Но не говоришь. Так как же я могу тебе помочь?
— Ты ничего не сможешь сделать, — отвечает Калеб. — Если я заболел, тебя в любом случае не должно быть здесь.
Он прав. Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Когда я сажусь, Инди поднимает брови. — Заблокируй трюм, — приказываю я. — И не спускайся вниз.
***
Мы почти подлетаем к Камасу, как Калеб снова заговаривает. Мы летим над длинными полями Таны, и я, конечно, думаю о Кассии и ее семье, когда через динамик звучит голос Калеба.
— Я передумал, — говорит Калеб. — Кое-что ты можешь сделать. Нужно написать для меня одно послание.
— У меня нет никакой бумаги, — отвечаю я. — И я управляю кораблем.
— Тебе не надо писать прямо сейчас. Позже.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но сначала ты расскажешь мне, что происходит.
Командир хранит молчание. Слышит ли он?
— Я не знаю, — отвечает Калеб.
— Тогда я не смогу написать.
Молчание.
— Скажи мне вот что, — предлагаю я. — Что было в тех кейсах, которые ты принес обратно, в то время как мы выгружали лекарство?
— Пробирки, — тут же отвечает Калеб, удивляя меня. — Мы вывозили пробирки.
— Какие пробирки? — спрашиваю я, но уже знаю ответ. Они примерно такого же размера, как и лекарство, и превосходно заполняют кейс. Мне давно следовало понять это.
— Пробирки с сохранёнными в них образцами ткани, — объясняет Калеб.
Я прав. Но все еще не понимаю причин этого. — Но зачем?
— Восстание захватило те хранилища, где Общество хранило пробирки, — говорит он, — но некоторые члены Восстания пожелали, чтобы образцы тканей их родных находились под их личным контролем. Лоцман согласился оказать им такую услугу.
— Это же несправедливо, — возмущаюсь я. — Если Восстание действительно для всех, они должны раздать образцы всем.
— Пилот Маркхем, — вмешивается командир, — вы излагаете недостойные мысли о вашем командовании, что приравнивается к неповиновению. Я приказываю вам прекратить подобный разговор.
Калеб молчит.
— То есть, Восстание думает, что они могут вернуть людей к жизни? — уточняю я. Командир снова начинает что-то говорить, но на этот раз мы с Калебом забиваем его слова.
— Нет, — говорит Калеб. — Они знают, что не могут. Они знают, что Общество также не могло. Они просто хотят иметь образцы. Как страховку.
— Я не понимаю. Такой человек, как Лоцман, должен был насмотреться на смерти, чтобы понимать, что пробирки не представляют никакой ценности. Зачем ему тратить ресурсы на подобные глупости?
— Лоцман знает, что вы не сможете вернуть людей с помощью образцов, — продолжает Калеб. — И никто не может. Он использует это в своих интересах. — Парень выдыхает. — Я рассказываю вам все это потому, — поясняет он, — что вы должны верить в Лоцмана. Если вы не будете верить, мы потеряем все.
— Я не знал, что я настолько важная птица, — говорю я.
— Вы с Инди являетесь одними из лучших пилотов. Ему понадобится каждый человек, прежде чем все это закончится.
— Что это? — спрашиваю я. — Чума? Восстание? Ты прав. Лоцману нужна вся помощь, которую он может получить. Ему пока не удалось взять под свой контроль хоть что-то.
— Вы даже не знаете его, — голос Калеба звучит сердито. Это хорошо, он понемногу оживляется.
— Я — нет, — соглашаюсь я. — Но ты определенно знаешь. Ты знал его еще до того, как Восстание пришло к власти.
— Мы оба из Камаса, — говорит Калеб. — Я вырос на военной базе, где размещался его отряд. Он был одним из тех пилотов, летавших в Иные земли. Он вывез в каменные деревни больше людей, чем любой другой пилот. И его ни разу не поймали. Когда пришло время для нового Лоцмана, было очевидно, что он лучше всего подходит на роль лидера Восстания.
— Я жил в Отдалённых провинциях, — говорю я, — но никогда не слышал о каменных деревнях илиИных землях.
— Они существуют. Иные земли — это места, расположенные далеко за территорией Врага. И каменные деревни были построены Аномалиями вдоль границ Отдалённых провинций в те времена, когда Общество пришло к власти. Эти деревни похожи на каменные уступы в реке, так они и получили свое название. Они растянулись с севера на юг, и от одной деревни до другой можно дойти всего за сутки. А когда дойдете до последней, то придется пересечь территории Врага, чтобы попасть в Иные земли. Вы серьезно не слышали об этих деревнях?
— Только не под этим названием, — говорю я, но мысли уже забегали. Фермеры из Большого Каньона жили в стороне от других Аномалий, но на их картах была отмечена какая-то деревня в горах. Эта деревня могла быть самой южной из каменных деревень, самой последней в цепочке. Такое вполне возможно.
— Так что же делал Лоцман? — спрашиваю я.
— Он спасал людей, — говорит Калеб. — Он и некоторые другие пилоты вывозили людей из Общества практически до самой последней каменной деревни. Граждане платили ему за побег, а Отклоненным и Аномалиям он помогал бесплатно.