Чтение онлайн

— Если я делаю это, то не делаю то.

Нет, для моей больной головы это слишком…

— Не скажу, что скучал по нашим содержательным беседам.

— Императрица сделала тебе надгробие.

Естественно, она решила, что я умер вместе с остальными. Вероятность пережить взрыв была миллион к одному. А ведь потом ещё был поток лавы и наводнение, которое Мэтью приписал Цирцее. Но меня терзает даже сама мысль, что Эви скорбела по мне хотя бы секунду.

— И что она сказала, когда узнала, что я жив?

Тишина.

— Ты не сообщил ей?

В ответ снова тишина.

Я выпятил глаза. Тяжело вдохнул с хриплым присвистом.

— Чёрт, чувак! — я-то такого варианта даже не рассматривал, потому что думал, что он по-своему заботится об Эви. — Она… она не знает, что мы в пути?

— Не-а.

Putain! Если она считает, что я умер, то могла уже подпустить к себе Доминия.

— Эви сейчас со Смертью? Они вместе?

Скажи, что нет; скажи, что нет.

А ведь, когда она сделала свой выбор, мне было даже жаль Доминия. Я сочувствовал этому ублюдку, потому что знал, каково это — её потерять. Когда Эви после похищения хотела с ним остаться… я чуть с катушек не слетел.

— Ещё нет, — ответил Мэтью.

Я закрыл глаза с чувством облегчения. Но оно быстро прошло. Пока рано.

— Скажи моей девочке, что я иду к ней! Что мы всегда будем вместе: Эви и Джек.

Молчание.

— Ответь хотя бы на один вопрос: у меня есть ещё шанс?

Эви — мой свет в конце тоннеля. Без неё я не смогу двигаться дальше. Бремя вины за гибель армии меня раздавит. Ведь это я привёл целое войско на смерть. Это я, воспользовавшись для поддержания порядка помощью Арканов, привлёк этого монстра. Люди вокруг меня мрут как мухи. Клотиль, спасая мою шкуру, вышибла себе мозги. Селена сгорела заживо. А Maman… при воспоминании о том, что случилось с ней в Нулевой День, меня пробирает дрожь.

— Да. Шанс. Шанс означает удачу, — Мэтью посмотрел на меня через зеркало заднего вида, — Императрица ненавидит меня за то, что я позволил тебе умереть.

— Тогда скажи ей, что я жив! — крикнул я, спровоцировав новый приступ головокружения. Дыхание спёрло. На теле выступили капли пота, хотя меня не перестаёт знобить.

— Ты позволяешь ей… думать, что я умер… уже во второй раз. Ты хочешь свести её с ума, sosie? Или хочешь ею манипулировать?

— Я не манипулирую Императрицей. Ей одной. Я манипулирую многими.

— Назови мне хоть одну причину… почему ты заставляешь её страдать.

Он постучал пальцем по виску.

— Коммутатор включен. Император слышит.

Значит, coo-y^on заглушил позывные, чтобы Рихтер не мог найти Эви. Merde, в отсутствии мотивации его не упрекнёшь. И всё же…

— Неужели он сможет выследить её, если ты совсем ненадолго возобновишь связь? Если она не узнает, что я жив… то может вернуться к Доминия.

От этой мысли у меня замирает сердце.

Меня снова лихорадит, и с каждой секундой становится всё хуже. От боли из лёгких вырываются сиплые стоны.

Чёрт, кажется, Мэтью переоценил мои шансы.

— Хочешь, чтобы я рискнул и поговорил с ней, Охотник?

Когда перед глазами замельтешили чёрные точки, я прохрипел:

— Non, — пока нет, — ведь, наверное, я всё-таки умру.

Императрица

ДЕНЬ 437 ПОСЛЕ ВСПЫШКИ

— Что ты здесь делаешь? — спросила я Арика, столкнувшись с ним под дверью бабушкиной комнаты.

После той стычки у реки мы не разговаривали ни разу. Атмосфера в замке и раньше была как на пороховой бочке, а теперь, из-за внешних угроз, вообще накалилась до предела. Смерть с головой ушёл в тренировки и дни напролёт упражняется на мечах. В остальное время он сидит либо у себя в кабинете, либо в спальне. Я, конечно, подумывала вынудить его на разговор, но что я могу предложить? Ведь между нами ничего не изменилось.

При взгляде на меня его глаза вспыхнули звёздным сиянием, но тут же и погасли.

— Со смиренной головой пришел к Тарасовой искать мудрости, — ответил он ровным тоном.

— И что ты хотел узнать?

Арик расправил широкие плечи.

— Увы, я её… расстроил, — сказал он, не ответив на мой вопрос.

— Расстроил? — могу представить.

Её ненависть к нему крепнет с каждым днём, в отличие от стремительно ухудшающегося здоровья, как физического, так и душевного. В последнее время бабушка вообще впала в паранойю и даже электричеством пользоваться отказывается «из-за Башни». Теперь только пламя камина освещает её спальню, отбрасывая дрожащие тени на стены, увитые лозами. И безустанно напоминая о моей потере.

Когда у бабушки опустился уголок рта, она наконец позволила Полу себя осмотреть. Его диагноз: инсульт с последующими микроинсультами — во что она, конечно же, не поверила, проворчав: «Не удивлюсь, если это Смерть сживает меня со свету. Он только и думает, как от меня избавиться». Пол назначил ей лекарства из своих запасов, но они не помогают. Бабушка медленно умирает, а я ничего не могу поделать.

И сейчас мне больше всего на свете хочется прижаться к Арику в поисках утешения, поддержки — да хоть чего-нибудь. Он снится мне каждую ночь, и я всё больше по нему скучаю.

— Пожалуйста, скажи, что ты хотел от неё узнать?

Но Смерть снова пропустил мой вопрос мимо ушей.

— Ты совсем измотана, Императрица, — кажется, в его глазах промелькнул проблеск жалости?

Это моя Тарасова меня измотала… потому что рядом с ней я каждую секунду вынуждена отчаянно держаться за доверие к своим союзникам и за собственное «я».

Вчера она сказала: «Всё, что тебе нужно сделать — перестать сопротивляться. Проникнись своей ненавистью и болью… и стань наконец ею — Императрицей, которой тебе суждено быть». Бабушка пытается «перепрограммировать» меня обратно после психиатров и лекарств, после маминых наставлений о нормальности. И теперь у меня в голове кровавое поле боя. Я боюсь даже заходить к ней, и от этого терзаюсь жутким чувством вины.