Чтение онлайн

«Кого забрали на этот раз?» – прозвучала последняя мысль в его голове, после чего он выскочил наружу и устремился по магическому следу своих соратников. Это был прием, известный лишь им: учитель когда-то давно научил их пользоваться этим трюком. В какой-то мере шифруя эти следы манны понятными лишь им переживаниями, ученики могли бы без угрозы отслеживания использовать это, дабы найти друг друга в подобных случаях. Леонард знал, что это техника была важна, но просто не мог не возненавидеть её, ведь среди них никогда не было глупцов, которые бы игрались с чужими чувствами, используя её в шутку. Нет, всегда, когда Лео удавалось заметить такой след, то он понимал, что произошло что-то нехорошее.

Догнав, наконец, своих друзей Лео стал свидетелем трагичной картины: он явно оказался на месте боя магов, вокруг него сломленные усталостью располагались Константин, Вильгельм и Лиза. Но было и еще кое-что. Последний факт он не хотел принимать до последнего, но мысли в подсознании его головы уже обрисовали ему всё то, что произошло здесь с жестокой точностью. Не в силах больше держаться на ногах, он просто рухнул на колени и с мукой вымолвил:

– Анна пропала, да? – он пытался казаться невозмутимым, но его образ развалился еще до того, как Лео сумел проронить и слово – Сколько вы уже её тут ищите?

– Мы только недавно начали, не переживай так, Лео – попытался успокоить Вильгельм.

– Тогда почему ушли одни и оставили меня? – он и хотел было разозлиться в ответ, но сил на это просто не хватало.

– Нужно было действовать быстро, я виноват, снова не удержался и вырвался первым, но затем я планировал потихоньку подтягивать ребят и… – начал объяснение Константин.

– Вы уже нашли что-нибудь? – Лео не особо желал слушать всё это, а потому лишь продолжил задавать вопросы – Кто мог это сделать?

Последний вопрос был задан с явным намеком на вчерашних посетителей, хотя Лео и сам понимал, что подобное было чересчур даже с их стороны. Но других виновных он найти пока не мог.

– Они не ожидали, что враг ударит именно в такой момент. Видимо кто-то другой уже давно за нами следил и… – вновь начал говорить учитель – Я лишь хочу сказать, что мы пока сами не всё так хорошо успели обдумать, вот и решили вновь собраться здесь и обсудить всё. А то, что ты пришел, сделало всё еще проще.

– Верно, Лео, сейчас немного соберемся с мыслями, силами и рванем на дельнейшие поиски – уверено произнес Вильгельм – Я тоже не собираюсь так просто сдаваться!

Следующий час прошел за обсуждением накопленной информации: учитель сообщил детям всё о его позднем разговоре с Анной, а также о своих основных подозрениях по поводу случившегося.

– Вполне возможно, что пришли именно за ним, а Анна просто оказалась втянутой в бой. Дальнейшие следы ведут на запад, но через сотню метров они пропадают. По состоянию местности вокруг и нанесенным разрушениям можно явно сказать, что бой был непростой для обеих сторон, и что нападавший был не один – суммировал всё учитель.

– … – Лео вовсе не хотел это озвучивать, но понимал, что не сможет удержать даже такое дурное высказывание – Тогда это может значить, что она уже….

– Даже не смей думать о таком! – прервал его лучший друг.

– Да если она и жива, то её взяли в плен, а, значит, мы с ней тоже никогда больше не встретимся! – не мог больше сдерживаться Лео.

– Хочешь уже сейчас и всё бросить!? Тогда возвращайся обратно и делай это в одиночку! – уже Лиза возразила ему.

Леонард не знал, как ему поступить в данной ситуации. Не решившись ответить, он лишь покорно продолжил искать, полностью поглощенный своей печалью. Он понимал, что они сейчас не могут выйти за пределы зоны приюта, так как у них не было абсолютно никакого представления о ситуации там. А ведь это было зона прямого военного конфликта. Их шайку, вылезшую из норы, прихлопнули бы одним ударом и никто бы не заметил. Единственный, кто мог что-то сделать – это Константин. Но он не мог уйти в такой тяжелый для детей момент. А вот Лео был готов сорваться с места и пойти по направлению дальнейших разрушений и остатков манны. Он сам не хотел верить в то, что говорил, но и не хотел, чтобы его друзьям было так больно.

По итогу, он оказался единственным, кто задержался вне приюта до позднего вечера. Он просто уже на машинальном уровне продолжал и продолжал исследовать каждый малейший клочок земли вокруг происшествия, пока его мысли были заняты совсем иным. От такой работы толку было мало, а потому остальным удалось в один момент его таки загнать внутрь. Перед ними предстал уже совершенно другой человек – его лицо ничего не выражало, глаза были пусты и смотрели в никуда, его тело совсем не сопротивлялось внешним раздражителям. Учитель отлично знал о таком состоянии, ибо ему не раз доводилось подобное видеть. Но пока что он решил не вмешиваться, давая возможность ему самому или при помощи друзей преодолеть эту боль. Жалко было еще и торт: дети уже знали, что он был приготовлен со всей любовью, но совсем для другой ситуации, а потому, сейчас он казался безвкусным.

Следующий месяц для Леонарда прошел почти как в тумане. День за днем он выходил наружу и искал её, хоть и давно уже понимал, что не сможет. Зато он в это верил. Вовсе не разум вел его на этот путь, а разбитое в дребезги сердце. В один момент он даже начал носить с собой тот самый сборник стихов, которые успел закончить. Но если основной тон был полон жизни и любви, то вот под конец становились заметны места с вырванными страницами, а оставшиеся просто были все испачканы. Проблески же текста несли лишь искренне желание Лео поделиться с кем-то той бездной внутри, что образовалась сейчас. Вот только он понимал, что не желает грузить этим никого из друзей, так как они стали ему еще дороже. Лео наивно верил, что его юный разум и сердце смогут самостоятельно пережить эту бурю.

Но его постепенно менявшееся поведение говорило об обратном. За это время, полное печали, он серьёзно изменил свой боевой стиль: теперь он создавал исключительно стальные клинки и предпочитал не сдерживаться. Понимая, что таким образом он изрежет все помещение спортивного зала, и, не желая никому показывать такую свою сторону, он отныне стал практиковаться исключительно снаружи и поодаль от приюта. Ибо подобная жестокость была этому месту несвойственна. По крайней мере, Лео никогда не хотел бы видеть, как это место превратиться в поле боя. В последних попытках как-то спастись от этой удушающей реальности, он стал перечитывать все те книги, что были ранее дороги её сердцу. Но раз за разом он лишь сильнее разочаровывался в этом: он больше не мог спокойно воспринимать те наивные выдумки, коими были полны эти произведения, когда реальность с размаху окунула его в безграничную тьму этого мира.

Наконец все дошло до того, что ему показались чрезмерно глупы собственные страдания: Лео знал, что это его никуда не приведет, но просто не мог избавиться от этого проклятья. Он знал, что он жалок и лишь постоянно жалеет себя не в силах по-настоящему что-то изменить. Настоящую же боль ему несло осознание того, что когда пропал Отто, то ему удалось быстро забыть об этом. Слишком быстро, теперь он понимал, насколько же ужасно поступил. Видимо за это он теперь и поплатился. Или нет? На самом деле, хоть мысли об Отто и несли самую жгучую боль и стыд, но, в то же время, именно в них Лео видел, что перебороть эту боль возможно. Что он уже давно знает, как это сделать. Просто сейчас он сам ставит себе палки в колеса, отстраняясь от близких ему людей. Нет, всё же, даже понимая всё это, он не мог более сам к кому-либо из них приблизиться. Вот ему и оставалось наивно надеться, что Вильгельм, Лиза или учитель в один момент сами к нему придут и потащат прочь от этих сомнений:

– А что же тут наивного? – спросил вдруг Вильгельм, будто прочитав его мысли – Ничего я не читаю, просто ты уже настолько отчаялся от одиночества, что начал сам с собой говорить, балда.

Какой наглый тон для того, кто пришел его спасти. Неужели он пришел вовсе не поэтому, неужели всё они про него….

– Опять несешь чепуху – прервал его Вильгельм – Эти клинки вокруг, твоя закрытая ото всех поза. Прости, что не решился подойти раньше.

Он еще и извиняется, вот за что, скажите мне? Неужели за то, что не стал поддерживать нездоровое желание своего друга продолжать поиски даже спустя неделю ежедневных вылазок? Или за то, что сам он сумел справиться, а его друг размазня теперь сидит тут и чуть ли не плачет?