Чтение онлайн

– Но я хочу переправиться вместе с конем. Мне еще после Ахиллия предстоит немалый путь.

– Жаль, тогда тебе придется договариваться с кем-то другим. Ищи себе отдельную барку. Наши так переполнены, что мы могли бы взять лишь одну тебя и твой седельный груз.

– Слушай, прекрасная госпожа, – вмешался другой, – продай своего коня рыбакам, они тебя за его цену и перевезут. А будешь задерживаться, смотри, как бы не нагрянули повстанцы! Они и коня твоего отнимут и тебе самой не поздоровится!

Но любительница лошадей уже оценила прекрасные качества своего скакуна и решила непременно переправить его через пролив. Она предполагала уже завтра быть далеко в степях, минуя Фанагорию и опасность встречи с ненавистным Карзоазом. Поэтому на предложение беженцев ответила отказом.

– Дело твое, – пожал плечами первый мужчина, – но нам некогда. Прощай!

– Да помогут вам боги! – кивнула головой Гликерия.

Беглецы засуетились, торопливо стали отвязывать причалы. Барки одна за другой начали отчаливать от берега и уходить в серую утреннюю мглу моря.

– Эй, кто там, на барке! – крикнула она человеку, который медленными движениями вычерпывал воду из своего суденышка и гулко скреб ведром по днищу.

– Чего тебе? – послышался хриплый, простуженный голос.

– Перевези меня с конем в Ахиллий, получишь хорошую оплату!

Человек прекратил свое занятие, стараясь рассмотреть всадника на ретивом коне. Потом также не спеша, как бы раздумывая, стал сматывать веревку, на которой висело ведро.

– Однако поспеши! Если мы будем долго разговаривать, то ничего не успеем сделать!

– Торопиться некуда, – хрипло ответил рыбак, – сейчас упадет туман, и только с восходом солнца станет возможным плыть.

Гликерия почувствовала раздражение. Ей хотелось гневно крикнуть на медлительного рыбака и пригрозить ему хлыстом. Но через мгновение она усмехнулась своей горячности. В конце концов, часом раньше или позже – не все ли равно! Да и как она может принудить этого медлительного рыболова спешить? Она – одинокая, почти полностью беззащитная.

И Гликерия пожалела, что отстала от компании беженцев, любезно предложивших ей помощь и место на корабле. Там она оказалась бы в дружественном окружении, не одна. А сейчас?..

Девушка повела плечами. Утренний холодок проникал под одежду. Светало. Костры, брошенные беженцами, угасали. Из серого тумана все яснее выступали камышовые и соломенные крыши хижин. Серые складки сетей стали приобретать розоватую окраску. Залаяла собака. Где-то заскрипела дверь и женский голос сзывал цыплят. Миром и устоявшейся будничной жизнью веяло от этой картины. После шумного Пантикапея Парфений показался Гликерии жалким, но в то же время успокаивающим, простым, доступным сердцу и пониманию. Здесь живут скромные рыболовы, которым нет дела до всех тех страстей, что раздирают своими когтями души и жизнь людей пантикапейского акрополя.

Лошадь мотала головой и нюхала вокруг. «Пить хочет», – догадалась девушка и попросила подошедшего рыбака принести ведро воды.

– И давайте собираться к отплытию, – сказала она твердо.

Конная орава дандариев, сопровождавших царицу и Олтака, с разбойничьим гиком ворвалась в Парфений перед самым восходом солнца. Грохот копыт, удары ножнами мечей в двери, хриплые, грозные окрики сразу всполошили все селение.

Такая поспешность свидетельствовала о большой растерянности и страхе, охвативших царицу и ее спасителей. Олтак с воинами носился по берегу, размахивая плетью, кричал и ругался. Наскочив на того рыбака, что договаривался с Гликерией, он ударил его плетью по голове и с проклятием приказал собирать народ для погрузки. Из домов уже выгоняли только что проснувшихся рыбаков, приказывали им готовить суда к переправе. Перепуганные рыбаки оказались совсем не такими вялыми и безразличными, каким предстал перед Гликерией медлительный хозяин судна. При виде плетей и сердитых лиц черномазых дандариев они сразу взялись за дело по-настоящему, подводили барки, настилали трапы, носили имущество царицы, готовили для нее место.

Даже знакомый Гликерии рыбак пробежал мимо с легкостью юноши, и лицо его выглядело куда осмысленнее, чем до этого.

– Рабы! – вырвалось у Гликерии невольное восклицание.

Она с гневом наблюдала, как барка, облюбованная ею, была загружена и над ее бортами замелькали шапки дандариев.

– Эй, хозяин! – обратилась она к рыбаку с возмущением. – Ведь мы с тобою уже договорились плыть. А я и моя лошадь стоим в ожидании.

– Что я сделаю, госпожа! – пожал плечами рыбак. – Видишь, прибыла какая-то богачка с охраной. Они силой захватили все посудины наши. Попробуй я воспротивиться – они убьют меня. А у меня жена есть, куча детей малых!

– Что ж, ты прав, – отвернулась девушка, покраснев от досады, – но это означает, что они переправятся, а я останусь.

– Послушай, молодая госпожа. Если тебе не к спеху – повремени, пусть все эти люди переправятся. Я провожу тебя к своей хижине. Там твой конь найдет корм, а ты сама – отдых у моего очага. Жена позаботится о тебе.

Гликерия вновь повернула лицо к рыбаку и всмотрелась в его коричневое лицо, задубленное морскими ветрами. Она уже воспользовалась однажды гостеприимством в богатом имении Саклея, была обласкана, как княжна, и… стала рабой!.. И теперь с недоверием испытующим взором старалась проникнуть в сокровенные мысли этого человека – с руками заскорузлыми и грязными, как у самого низшего раба, одетого в конопляные лохмотья.

Но, кроме душевной теплоты и ласкового участия к себе, она ничего не прочла в окруженных морщинами глазах рыбака. Ощупав кинжал у пояса, она сказала:

– Ты говоришь хорошо. Я согласна. Пусть уедут эти люди.

Ей не пришлось воспользоваться гостеприимством простого рыбака. Хотя она с лошадью стояла так, что ее прикрывали шесты с навешанными для просушки неводами, ее заметили. Раздался знакомый резкий, как удар хлыста, голос:

– А это чья лошадь осталась непогруженной? Демоны неповоротливые! Запорю! Сейчас же грузить!

Девушка инстинктивно прикрыла лицо краем плаща, но рука, смуглая и волосатая, с ярко накрашенными ногтями и золотыми кольцами, грубо сорвала плащ. Она подняли глаза. Перед нею стоял пораженный неожиданностью Олтак.

– Гликерия! – воскликнул он. – Вот это встреча!.. О великие боги!.. Я всюду искал тебя, был в горящем доме Саклея, хотел спасти тебя от разъяренной толпы!.. Но нигде не нашел!.. А ты уже тут!

– Да, я сама добралась до переправы.

– Ты едешь в Фанагорию?

– Я еду на ту сторону. А куда направлюсь дальше – еще не решила.

– Так в чем же задержка?.. Разреши, я заведу твоего коня на судно, ты сядешь поудобнее на тюки, и мы сейчас же отплывем! Это счастье, что я встретил тебя, милость богов!

В душе девушки шевельнулось нечто похожее на доверие. Ей надо было на кого-то опереться. В конце концов, Олтак был другом ее детских лет. Может, и у него осталось что-то хорошее к ней, кроме той бешеной страсти, с которой он добивался ее, и той ненависти, что загорелась в его душе после случая в склепе. Но она превозмогла это чувство.