Чтение онлайн

Он вспоминает не только большие, но и малые грехи и заблуждения, по возможности перечисляет полученные от Бога милости и открывает те сокровенные пути, которыми Бог вел его ко спасению. Словом, он хочет составить верное понятие о том, какова душа его, может ли она бестрепетно предстать на Суд Божий.

Кончина блаженного последовала в 430 году и была связана со следующими событиями. Царь вандалов, Гензерик, с многочисленным воинством вторгся в Африку. Варвары вели себя хуже диких зверей и очень скоро превратили прекрасную страну в пустыню, умерщвляя всякого, не разбирая ни пола, ни возраста. Последние силы, остатки сопротивлявшегося войска были заключены в Иппоне. Глубоко чувствуя это несчастье, Августин, епископ Иппонийский, обратился с молитвой к Богу, прося его об освобождении города от врагов. Но и о том говорил он с Ним, что сам желал бы быть вызванным из этого мира. Он не дожил до исполнения первого прошения, но последнее было услышано.

Всю жизнь Августин оплакивал заблуждения своей молодости, и эта святая грусть слышится в каждом его размышлении. В них живо ощущаются то чувство благодатного умиления, то чувство горячей благодарности к Богу – Спасителю, то тихая, но глубокая скорбь о том, почему так поздно, почему не раньше познал он Господа. Не напрасно некоторые приравнивают размышления эти к богодухновенным псалмам Давидовым. Во многом могут наставить они и современного боголюбивого читателя.

Преподобный Нифонт был родом из Пафлагонской [50] страны, из города Плагиона, и был сыном одного знаменитого человека, по имени Агапит. В отроческом возрасте он был поручен воеводе Савватию, присланному из Царьграда [51] в Пафлагонию царем Константином Великим. Воевода же отослал отрока для образования со своим протовестиарием [52] в Царьград к своей жене. И стал учиться отрок у пресвитера Петра, жившего при доме воеводы, учился он прилежно и успешно, так как был способен к учению. В малом возрасте Нифонт был добр, тих, кроток, смирён и любил ходить в церковь. Придя же в юношеский возраст, он стал понемногу развращаться от дурных товарищей: юноши, если они не воспитаны в страхе Божием, легко поддаются дурному примеру. И если среди взрослых людей добрый легко развращается злым, как сказано: со строптивым развратишися [53] , то еще чаще это бывает среди юных, которые естественно более склонны ко злу, чем к добру, как написано: прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его [54] . Так и юный Нифонт начал вести праздную и ленивую жизнь, есть без меры и упиваться, научился от бесчинных юношей празднословию и сквернословию, стал ходить на представления скоморохов, а потом и на скверные дела и все ночи проводил с товарищами в беззакониях, оскверняясь нечистыми грехами; к тому же стал он и красть, ссориться и драться со всеми; и другим молодым людям был он соблазном, так как не только сам совершал всякое беззаконие, но и многих других склонял к тому же. Один знакомый Нифонта, по имени Василий, постоянно говорил ему:

– Горе тебе, Нифонт! Ты жив телом, но уже умер душою, и только тень твоя ходит среди людей.

А Нифонт то не обращал внимания на эти слова, то начинал плакать о грехах; однако, продолжая следовать дурным привычкам, он утопал в скверных делах, как в море, и, отчаявшись совсем в своем спасении, говорил:

– Я уже погиб и не могу возвратиться к покаянию – так, по крайней мере, буду наслаждаться здесь земными сладостями.

И до того ожесточил диавол сердце Нифонта, что он совсем уже не мог молиться: ибо у него как бы камень всегда лежал на сердце. А та госпожа, у которой жил Нифонт, видя такую развратную жизнь его, с сокрушением сердечным говорила:

– Горе мне! Откуда на меня эта напасть?

И много раз наставляла его, ссорилась с ним, бранила и била его, но он оставался неисправим. Об этом повествуется, дабы показать, сколь велико милосердие Божие, которым Он выводит честное из недостойного и из грешников делает праведников, – и что нет греха, превышающего человеколюбие Божие. Пусть и у нас грешных будет пример, чтобы не отчаиваться нам, погруженным во многие беззакония, но исправиться покаянием, подобно Нифонту. Ибо он был как бы сосудом греха, но впоследствии, через истинное покаяние, стал сосудом Святого Духа, как мы узнаем из последующего рассказа.

Был у Нифонта один друг, по имени Никодим. Однажды пришел к нему Нифонт; Никодим взглянул на него и ужаснулся, с удивлением смотря ему в лицо. Нифонт спросил его:

– Что ты на меня так смотришь, словно на незнакомого?

Никодим отвечал:

– Поверь мне, брат, я никогда тебя таким не видел, как теперь: у тебя лицо страшное, как у эфиопа.

При этих словах юноша испугался, а вместе с тем и стыдно стало ему, и, закрыв лицо рукою, он ушел опечаленный. По дороге он говорил сам себе:

– Горе мне, грешному! Если в этом мире я черен душою и телом, то что же я буду на Суде Божием? Как явлюсь я пред Лицом Божиим? Горе мне, несчастному! Где ты теперь, душа? Горе мне! Что мне делать? Могу ли я еще покаяться? Может ли кто наставить меня к покаянию и сказать мне, могу ли я еще спастись? Как скажу я

Богу: помилуй меня – когда я совершил перед Ним столько скверных дел?

И много еще кроме этого говорил Нифонт сам себе, наконец пришел домой печальный и усталый; в нем боролись противоположные помыслы. Добрый помысл говорил ему: помолись ночью Богу, как Он хочет, так и поступит с тобой. А злой помысл противился этому, говоря: если встанешь на молитву, то потеряешь рассудок, будешь юродивым, и все станут над тобой смеяться.

Бес влагал страх ему в ум и сильно смущал его душу. Он же, несколько укрепившись, сказал сам себе:

– Когда я жил блудно, никакого зла со мной не случалось, неужели же теперь, когда я хочу помолиться Богу, со мной случится какое-нибудь зло? Проклят ты будь, нечистый и пронырливый бес, внушающий мне это!

Ночью Нифонт встал с постели, начал плакать и бить себя в грудь, говоря:

– Как я жил благочестиво и добродетельно в прежние годы; теперь же я умер, люто уязвленный грехами. Но Господи Боже мой, на Тя уповах, спаси мя от всех гонящих мя и избави мя: да не когда диавол похитит яко лев душу мою [55] .

Когда он стоял на молитве и смотрел на восток, вдруг объял его густой мрак, приблизился к нему и поверг его в слабость, болезнь и безмерный страх. В ужасе лег Нифонт на свою постель, рыдая о грехах своих. Утром пошел он в церковь; подняв глаза, посмотрел на икону Пречистой Девы Марии и с воплем воскликнул:

– Помилуй меня, Заступница христиан, Обрадованная, Чистая! Помоги мне по Твоей великой милости, ибо Ты – упование и надежда кающихся.

При этих его словах образ Богоматери улыбнулся, и лик Ее был радостен. Удивился Нифонт, увидев сие чудо; он обрадовался и возвеселился сердцем и сказал:

– О глубина человеколюбия Божия! Как велика Твоя милость, Господи, которую Ты показываешь над согрешившими пред Тобою! Для них Ты дал и Пречистую Свою Матерь, дабы Она была молитвенницей к Твоему величию!

После долгой молитвы, приложившись с любовью к иконе Пречистой Богородицы, он вышел, говоря сам себе:

– Смотри, окаянная душа, как Бог нас любит, а мы сами бежим от Него: вот Он дал нам заступницей Пречистую Свою Матерь, а мы и сию Помощницу отвергаем.

После того в сновидении явился ему диавол, в виде одного отрока, бывшего товарища его в беззакониях; стоял он прискорбно, как бы в глубокой печали; посмотрел на него Нифонт и сказал:

– Что ты так печалишься?

Отвечал диавол:

– Вот уже третий день, как ты ходил к своему другу Никодиму и развратился: об этом я скорблю и не могу перенести, что ты стал презирать меня.

Тогда сказал Нифонт:

– Почему же тебя так печалит это?

Но диавол отвернулся и не дал ему ответа. Тотчас Нифонт проснулся; он понял, что диавол печалится о его покаянии; поспешно встал он, пошел в церковь и, устремив ум и очи к той иконе Пресвятой Богородицы, молился, пока опять не увидел Ее улыбающейся и не ощутил божественную сладость в своем сердце.