Чтение онлайн

— Вот поэтому и отпускают в город. Выпустят, а сами следят — хотят напасть на след. А с Погребнюком… Тут бабушка надвое сказала. Либо он открыто встал ка путь измены, либо они считают, что он связан с подпольщиками, и хотят воспользоваться его простотой, поймать сокола с помощью вороны. Откровенно говоря, этот Погребнюк для меня загадка. Ну, ладно, давай о деле!

И Бондарчук рассказал Бахраму, что слух об истязании Дружина в карцере взволновал и возмутил не только черноморцев, но и пехотинцев, что группа членов РСДРП в батальоне решила провести среди солдат работу с тем, чтобы они потребовали показать им Дружина, дабы самим убедиться, избивают его или нет. Он рассказал также, что недовольство постепенно охватывает весь батальон, солдаты тайком шепчутся и даже пятая и восьмая роты, считавшиеся у командования наиболее благонадежными, возмущены произволом подполковника Добровольского.

— Мы с товарищами пришли к выводу, что этой ситуацией надо воспользоваться, — сказал Виктор. — Решили связаться с вами. Поэтому-то я сегодня здесь. Как говорится, куй железо, пока горячо! Для нас очень важно, что в настоящий момент Добровольским возмущены не только моряки, но и пехотинцы, на которых он опирается. Если слух об истязании Дружина подтвердится, произойдет такой взрыв, что Добровольский долго будет раскаиваться в своем самоуправстве. Но мы нуждаемся в вашей помощи…

— Можете всегда на нас рассчитывать, — поспешил заверить его Бахрам. — Говорите, что вам нужно!

— Листовки! Листовки с требованием показать солдатам Дружина! Хотя бы по пятку на роту. В наших условиях это организовать невозможно. Поможете?

— Поможем, — улыбнулся Бахрам. — Сделаем! Через два дня листовки будут у вас.

Договорившись обо всем, они начали прощаться.

— Меня одно беспокоит, — вздохнул Бахрам. — Не сломят ли Дружина побои и пытки?

Бондарчук взглянул на кузнеца спокойно и грустно:

— Нет, в Дружина я верю. Он умрет, но не выдаст товарищей. Это кремень. Хорошо, что я послушался Демешко и передал брошюру именно Дружину. Другой бы мог не выдержать.

Пора было расходиться.

Уста Усуб, как обычно, вышел с утюгом за порог и, размахивая им, оглядел улицу. Не заметив ничего подозрительного, он сделал условный знак головой.

Первым мастерскую покинул Бондарчук. Он направился в сторону казарм. Не оглядываясь, пересек внизу церковную площадь и свернул в тихий переулок.

Солнце палило нещадно. В улочке, сплюснутой с боков глиняными заборами, было жарко, как в аду. Мимо рысью промчался всадник, подняв густое облако пыли. Виктору пришлось остановиться, так как в двух шагах ничего не было видно. Запершило в горле, защекотало в носу.

Когда пыль рассеялась, опустившись серым тюлевым покрывалом на близлежащие дворы и фруктовые деревья, выглядывающие из-за заборов, Виктор отряхнул рубаху и, опасаясь очередного всадника, который в любой момент мог появиться на дороге, ускорил шаги, стараясь поскорее миновать это скопище пыли.

Не успел он сделать и ста шагов, как его сзади окликнули. Виктор узнал голос Погребнюка, но продолжал идти, не оборачиваясь.

Через минуту за его спиной послышалось прерывистое дыхание.

— Виктор, — сказал Погребнюк, — ведь я тебя зову…

Теперь они шли рядом.

Бондарчук даже не повернул головы. Он по-прежнему быстро шагал, сосредоточенно глядя прямо перед собой.

— Я давно тебя ищу. Мне надо с тобой поговорить, Виктор! — говорил Погребнюк, не отставая от него ни на шаг.

— Ищешь или выслеживаешь?.. — Виктор взял правее и пошел в тени забора; лицо его оставалось холодным и суровым. — Одного выдал, теперь за мной ходишь по пятам? Видно, пообещали жирный кусочек! Иначе не осмелился бы рыскать за мной, как легавая…

Злая усмешка на губах у Виктора и издевка, прозвучавшая в его голосе, причинили нестерпимую боль Погребнюку. А он-то воображал, что Бондарчук спокойно, внимательно выслушает его до конца и поверит все же в его, Погребнюка, невиновность. Выходит, Бондарчук еще бессердечнее, еще безжалостнее других. Он не только не хочет выслушать его, но еще и хлещет обидными словами.

Видя, что Виктор не останавливается и продолжает идти, не отрывая глаз от дороги, Погребнюк в отчаянии схватил его за руку.

— Нет, постой! Ты не сделаешь ни шагу, пока не выслушаешь меня! Я тебя не пущу!.. Ты ничего не знаешь! Тебе налгали…

Виктор поразился. Всегда мягкий, робкий Погребнюк сейчас стоял перед ним полный решимости, бледный, с трясущимися от гнева губами. Глаза у человека налились кровью. Казалось, он сейчас кинется на него, как бешеный.

— Что с тобой? Чего ты хочешь? — спокойно спросил Бондарчук.

— Я ничего от вас не хочу! Вы чего от меня хотите?! Я спрашиваю, почему вы отворачиваетесь от меня? Что я — зачумленный? Со мной не хотят даже поговорить. Почему? Скажи, почему?

Виктор не имел ни малейшего желания разговаривать с Погребнюком на эту тему. Надо было как-то избавиться от назойливого преследователя.

— Если твои товарищи бегут от тебя, — ответил он, пожимая плечами, — у них и спрашивай о причине. Я-то откуда знаю?

— Нет, ты знаешь! — не унимался Погребнюк. — Вы все сговорились! Вы избегаете меня. Но я хочу, чтобы ты и все остальные знали — я не предатель!

Голос у Погребнюка задрожал, к горлу подступили рыдания.

— Ну и что? Почему ты ходишь за мной по пятам? — вставил Бондарчук, желая пресечь неприятное объяснение.

— Хочу поговорить с тобой. Ребят послали чинить шоссе, а мне удалось улизнуть… Искал тебя везде… Сырожкин сказал, что видел тебя по дороге на базар, посоветовал: ищи там!

Виктор вскинул голову и пристально посмотрел в глаза Погребнюку. В темно-голубых глазах, подернутых слезами, не было ничего похожего на двуличие и коварство. Вид у солдата был жалкий, измученный. Одно грубое, резкое слово — и он зарыдал бы. Но у Виктора не поворачивался язык произнести это слово. Тревожные мысли проносились у него в голове: "Сырожкин послал Погребнюка к базару! Странно… Ведь, кроме меня, никому не известно, что мастерская Усуба — место наших встреч. Почему же Сырожкин направил Погребнюка именно туда? Зачем он это сделал?"

Виктор вспомнил, как он задворками, пустынными, безлюдными улочками пробирался к лавке портного, оглядываясь на каждом шагу. Нет, хвоста за ним не было. Каким же образом Сырожкину удалось догадаться, что Он шел именно в эту сторону? Неужели за ним все-таки следили?

Виктор пришел к убеждению: если даже Сырожкин не знает точно, что лавка портного является явкой, тем не менее что-то ему известно о его встречах с местными революционерами в районе базара.

"Неужели Сырожкин предатель? Может, он специально послал за мной следом Погребнюка? Может быть, они используют его как ищейку, а сами следят за ним?.." Мысли Виктора оказались в тупике. Было ясно одно: любое, неосторожно брошенное слово, малейший необдуманный шаг могли потом обойтись ему очень дорого, Виктор решил избавиться от Погребнюка.