Чтение онлайн

Уже много позже, спустя час, а то и больше, Франтишек снова нашел мою руку, крепко пожал её и вдруг заговорил о своей сестре.

И тут спокойствие покинуло его. Поминутно хватая меня за руку или дёргая за рукав, он рассказывал, как гитлеровцы забрали всех девушек, в том числе и его сестру, и угнали в Гамбург. Девушка прислала отчаянное письмо… Писала, что руки на себя наложит… Франтишек больше не мог оставаться дома. Он решил, что только в Советской Армии он сможет отомстить за вывезенных из Орлова девушек, за свою несчастную сестру!

Так рассказывал Франтишек под нудный аккомпанемент дождя и вдруг прервал свою речь тяжелым вздохом:

– Вот когда мне дадут автомат…

Мысль о том, что ему не дали оружия, наполняла сердце Франтишка горечью. Он умолк и приуныл. Всё вокруг тоже молчало. В тишине слышно было, как шумит дождь да хлюпает вода под ногами…

Так мы прошли несколько километров. Потом дорога свернула в лес, и идти стало легче: было не так сыро. Солдаты приободрились, повеселели. Кто-то принялся насвистывать песенку. Франтишек шагал рядом со мной и снова что-то говорил, говорил… Я старался представить себе его разгоряченное лицо: чувствовалось, что он очень возбуждён.

– Эх, если бы в Орлов знали, что Франтишек уже в Руда Армия! – неожиданно воскликнул он. – Эх, если бы в Орлов знали!..

Одно слово доставляло Франтишку особую радость. Обращаясь к нему, солдаты, естественно, называли его «товарищ Франтишек», и это обращение приводило его в восторг: лицо его покрывалось румянцем, глаза вспыхивали, он благодарно кивал головой:

– Правильно! Ту-ва-рищ Франтишек! Ту-ва-рищ! Правильно! – и при этом поднимал правую руку с крепко сжатым кулаком.

Мы частенько видели Франтишка. Обычно он сидел на козлах хозяйственной подводы, локтем правой руки прижимал к колену конец вожжей и задумчиво насвистывал какую-нибудь песенку – о высоких Татрах или о злой разлуке. Завидев его, солдаты принимались ещё издали кричать:

– Товарищ Франтишек! Товарищ Франтишек!

Он мгновенно вскакивал на ноги и принимался весело кивать головой:

– Правильно! Ту-ва-рищ Франтишек! Правильно!

Он смотрел на ребят внимательным, немного печальным взглядом. Трудно сказать, чего больше было в этом взгляде: любопытства к жизни роты, горечи из-за слишком краткого свидания или зависти… Франтишек долго смотрел вслед уходящей роте, каждому кивал головой, а встретившись со мною взглядом, вздыхал, разводил руками и без слов давал понять, что мечта его ещё не сбылась, автомата ему пока не дали.

Потом он опускался на козлы, брал в обе руки вожжи и, размахивая кнутом, принимался громко насвистывать. Иногда он запевал русскую песню, из которой нам было понятно только: «Давай! Давай!» и «Кони мои, кони!»

По-видимому, это были первые русские слова, прочно вошедшие в разговорный язык товарища Франтишка…

Но вот в одну из ночей мы наконец остановились. Против нас, по ту сторону дороги, в лесу был враг. Наша часть быстро рассыпалась и окопалась. К утру были вырыты ходы сообщения. Мы ждали приказа и не проявляли пока никакой активности. Гитлеровцы пронюхали, что мы подошли близко к лесу, и подняли бешеную стрельбу.

Впрочем, когда занялся рассвет, над полем и лесом стояла мягкая, спокойная тишина. Наступило славное весеннее утро. Столько было в нём солнечного тепла, такая вольная ширь раскинулась кругом, так прозрачен был воздух, что казалось, вот-вот поблизости заиграет рожок пастуха или галопом промчится на крестьянских лошаденках ватага мальчишек, возвращающихся из ночного. Но тишина была обманчива: на этой мирной земле бушевала война, неистовая по своей жестокости, страшная в ненависти… Кто-то из наших ребят выставил на бруствер чучело, сделанное из старого одеяла. На чучело напялили гимнастёрку и пилотку. Через несколько минут в лесу началась дикая стрельба. На неподвижную, глупую цель были направлены станковые и ручные пулеметы, автоматы. Неужели гитлеровцы не знали, что они расстреливают чучело? Наверное, знали. И всё же оно было перерезано автоматными очередями. Немцы бесновались.

Наш командир роты висел на телефоне у себя в землянке, без конца вызывая штаб полка. Он ждал приказа о наступлении. Хотелось получить его одним из первых.

Было ещё очень рано, когда на пороге землянки показался вдруг Франтишек. Старший лейтенант радостно приветствовал его:

– Что, товарищ Франтишек, в гости пожаловал? Ну, заходи, заходи! Рассказывай, как дела.

Представившись, как полагается по уставу, и поздоровавшись с командиром, Франтишек шагнул в землянку и без каких-либо предисловий объявил:

– Туварищ Франтишек всэ час, всэ час лежал за камень и смотрел, что там в лесу…

– Ну, ну! – заинтересовался старший лейтенант и отложил телефонную трубку.

– Туварищ Франтишек смотрел! Туварищ Франтишек видел, где есть пулэмэт! Во!

Он схватил карандаш, лежавший рядом с телефонной трубкой, и принялся что-то быстро чертить на газетном листе. Командир роты с большим интересом следил за тем, как Франтишек проводит на бумаге длинные и короткие линии, кружочками и треугольниками отмечая отдельные пункты.

– Вот он, – сказал Франтишек таинственным шепотом и остановил карандаш на одном из кружочков. – Вот он, тэ мам перший пулэмэт, а вот тут мам буты другий! Во!

– Очень хорошо! – похвалил его командир. – Молодец, товарищ Франтишек! Будем иметь в виду.

Но Франтишек продолжал стоять над своим чертежом. Казалось, он не слышал похвалы старшего лейтенанта. Командир роты с недоумением поглядел на него.

– Я говорю – молодец! – повторил он. – Спасибо, товарищ Франтишек!

Франтишек вдруг четко поднял руку к виску и щёлкнул каблуками.

– Я мам просьба до туварищ, старший лейтенант! – начал он твёрдо, но почему-то вдруг осекся. – Хочу мувыть…

– Ну, мувы, мувы! – ободрял его старший лейтенант. – Я тебя слушаю, товарищ Франтишек!

– Хочу мувыть… – снова начал Франтишек и нагнулся к самому уху старшего лейтенанта. – Як бы туварищ командир приказал выдать туварищу Франтишку пяц чы шесть гранат…

– Гранаты? – удивлённо переспросил командир. – Зачем они тебе?

Франтишек, как бы не расслышав вопроса, продолжал:

– Як бы туварищ командир дал Франтишку пяц чы шесть гранат, и тогда туварищ Франтишек принесет немецки пулэмэт и тот, кто стреляет из пулэмэт.

Так! – и как бы в подтверждение своих слов энергично кивнул головой.

– Э-э, нет! Так не пойдет, товарищ Франтишек! – строго прервал его старший лейтенант. – Так не пойдет!

Но Франтишек, казалось, не слышал и этого решительного возражения. Он продолжал рассуждать вслух:

– Туварищ Франтишек всэ смотрел!.. Франтишек знает, как надо всэ сделать, надо по-пластунски… надо тихо-быстро. Вот как надо! Франтишек знает, как забрать пулэмэт!..