Чтение онлайн

Приказ НКО от 20 ноября 1941 года свидетельствовал об остром интересе ВКП(б) к вопросам тыла. Он возлагал на членов военных советов фронтов и армий ответственность за работу тыла, обязав их обеспечивать выполнение приказов военных советов и координировать деятельность служб тыла с местными партийными и советскими органами в зонах ответственности фронтов и армий.157

На протяжении всего 1941 года и в начале 1942 года ГКО и НКО медленно, но непрерывно реорганизовывали и реформировали тыл Красной Армии. Когда число работников в управлениях и отделах тыла в действующих фронтах и армиях сократилось, а их эффективность повысилась, управление стало более стабильным и надежным, а части и учреждения службы тыла – более подвижными, гибкими и действенными. Одновременно уменьшилась глубина тыла фронтов и армий, а учреждения тыла развертывались все ближе к снабжаемым ими войскам. Помогало этим усилиям и введение новой системы снабжения, основанной на принципе «от себя». Этот принцип означал, что вышестоящие органы отвечали за обеспечение припасами подчиненных им войск. Возросшее количество автотранспорта, обеспеченное в немалой степени благодаря ленд-лизу [99] , позволило повысить централизацию распределения припасов.

В 1942 году ГКО с НКО все время продолжали реорганизовывать структуру тыла вооруженных сил, особенно улучшая управление им. Например, ГКО 27 января изъял службу продовольственного снабжения из ведомства Главного интендантского управления, преобразовал ее в независимое Главное управление продовольственного снабжения Красной Армии или ГУПС [100] и назначил его начальником Д. В. Павлова, бывшего народного комиссара торговли. В то же время он преобразовал отделы, отвечавшие за продовольственное снабжение во фронтах и армиях, в полноправные управления и подчинил их напрямую соответствующим начальникам тыла, назначив генерала П. И. Драчева главным интендантом Красной Армии.158

Вскоре после этого, 19 апреля 1942 года, НКО упразднил Главное управление тыла Красной Армии и подчинил его бывший штаб, управления и отделы начальнику тыла Красной Армии.159 Таким образом ГУПС и другие тыловые управления стали прямо подчинены Хрулеву.160

Эта реорганизация продолжилась 22 мая 1942 года, когда ГКО назначил Хрулева заместителем наркома обороны и создал пост начальника тыла ВМФ, назначив на эту должность генерал-лейтенанта береговой службы С. И. Воробьева. В тот же день ГКО также реорганизовал структуру тыла Красной Армии, увеличив полномочия начальников тыла в действующих фронтах. Теперь они стали заместителями командующих фронтов, а во всех корпусах и дивизиях были учреждены аналогичные посты. Это возложило на данных начальников (заместителей командующих) ответственность за все аспекты тылового обеспечения в пределах их юрисдикции, в том числе за снабжение вооружением, техникой и военным имуществом, за эвакуацию и за обеспечение подчиненных им служб тыла.161 И наконец, ГКО ввел аналогичную иерархию в медицинских службах – академик H. Н. Бурденко стал главным хирургом Красной Армии, а ряд других лиц был назначен на аналогичные посты на уровне НКО, во фронтах и армиях.162

Продолжая эту реорганизацию, в январе 1943 года ГКО повысил статус управления продовольственного снабжения (УПС) до статуса самостоятельного главного управления, но в июне преобразовал его в подчиненное управление под контролем начальника Главного интендантского управления тыла Красной Армии.163 В результате к середине 1943 года возникла новая система продовольственного снабжения, которая просуществовала до конца войны. Теперь она напрямую подчинялась УПС и начальнику тыла Красной Армии через его генерал-интенданта.

В эту систему входили органы продовольственного снабжения на всех уровнях вплоть до батальона.164 Когда НКО сформировал в 1943 году воздушные армии, в каждой из таких армий был создан армейский тыл, а также тыловые части, учреждения и органы во всех крупных соединениях ПВО. И на протяжении всей войны Хрулев, которому в ноябре 1942 года присвоили звание генерал-полковника, а в ноябре 1943 года – генерала армии, оставался начальником тыла Красной Армии и надзирал за этой реформированной системой.165

По любым меркам масштаб тылового снабжения, которым обеспечивали во время войны действующие фронты и армии начальник тыла Красной Армии и связанные с ним управления НКО, просто потрясал. Помимо 100 000 километров дорог, построенных и отремонтированных дорожным управлением, а также 117 000 километров железных дорог, построенных и отремонтированных НКПС, другие тыловые войска построили свыше 6000 аэродромов, а также постоянно снабжали советских партизан и подпольщиков во вражеском тылу.166

В то же самое время главные и оперативные управления начальника тыла получили, отправили на склады и распределили в полевых войсках больше 10 миллионов тонн боеприпасов и огромное количество продовольствия, фуража и других материалов. Одни только грузовики перевезли более 145 миллионов тонн грузов, а железнодорожный транспорт – еще 19 миллионов железнодорожных вагонов. Хотя большую часть обмундирования и другого вещевого довольствия Красной Армии дала советская легкая промышленность, вещевое управление также собирало вещевое довольствие у работников советской промышленности и у гражданских лиц – на основе добровольных пожертвований или реквизиции. Например, УВС за время войны обеспечило солдат Красной Армии более чем 38 миллионами шинелей, 70 миллионами комплектов обмундирования, 117 миллионами наборов нижнего белья, 64 миллионами пар сапог, 20 миллионами телогреек и ватных штанов и 2 миллионами овчинных тулупов.167

К середине 1942 года продовольственное управление сумело накопить в военных округах продовольственные запасы на 20 дней снабжения; в действующих фронтах – на 30 дней снабжения; в дивизиях, подвижных корпусах и бригадах – на пять дней; в батальонах и оружейных расчетах – на полтора-три дня; и на один день – в вещмешках отдельных солдат.168 В целом за время войны потребление Красной Армии составило около 40 миллионов тонн продовольствия и фуража. Изрядную часть этого составляли хлеб и другие сельскохозяйственные продукты, а также необработанное мясо. 4,3 миллиона тонн из этого общего количества было поставлено по ленд-лизу, в первую очередь это были критически важные виды продовольствия – например, 610 000 метрических тонн сахара и 664 900 метрических тонн консервированного мяса (в том числе и банок вездесущего «спама»). Хотя поставки по ленд-лизу составили всего 10 процентов от продовольствия, произведенного Советами [101] , в них входили высококачественные продукты, необходимые для поддержания сил армии, ведущей военные действия. К примеру, сахара доставили до 41,8 % от произведенного Советами, а консервированного мяса – более 18 процентов от советских поставок мяса.169

Снабжение горючим всю войну было одним из наиболее важных аспектов тылового обеспечения, так как успех Красной Армии в целом зависел от успешных действий ее танковых и механизированных войск, а те высокомобильные наступательные действия, какие вела Красная Армия после ноября 1942 года, создавали громадный спрос на горюче-смазочные материалы. Например, среднемесячный расход горючего в Красной Армии возрос с 222 000 тонн в 1942 году до 320 000 тонн в 1944 году [102] , а летом 1944 года достиг потрясающей общей цифры в 420 000 тонн. К концу войны Красная Армия потребила 16,3 миллиона тонн горючего.170 В целом топливное управление за всю войну поставило Красной Армии 20 миллионов тонн горюче-смазочных материалов.171

В области санитарного обеспечения санитарное управление увеличило число военврачей в Красной Армии с 44 729 в июле 1942 года до почти 61 000 в июле 1944 года. Общая численность всего медицинского персонала в Красной Армии за тот же период возросла с 93 000 до почти 122 000 человек.172 Однако по сути, медицинская помощь, предоставляемая солдатам Красной Армии, в течение всей войны оставалась на весьма низком уровне. В результате из общего числа чуть больше 22 миллионов военнослужащих Красной Армии и флота, проходивших лечение в учреждениях ГВСУ, 7,6 миллиона оказались жертвами различных заболеваний.173 Совершенно очевидно, что эта мрачная статистика потерь от болезней была явно обширной и являлась прямым результатом плохих полевых санитарных условий, посредственной медицинской помощи и общей нехватки медикаментов и другого медицинского имущества. [103]

И наконец, ветеринары и помощники ветеринаров (фельдшеры [104] ) ветеринарного управления (ВУКА), 62,5 и 97,2 процента которых были соответственно призваны из гражданского сектора, а также связанная с этим управлением Военно-ветеринарная служба, помогали раненым и больным лошадям, организовывали их эвакуацию в ветеринарные лечебницы и ухаживали за ними на всех этапах эвакуации.174 Сюда входило 46,9 % лошадей Красной Армии в 1941–1942 годах, 44,3 % в 1943 году и 27,4 % в 1944 году. За всю войну эти организации вылечили и вернули в строй свыше 2,1 миллиона лошадей и достигли уровня возврата на службу в 86,9 %.175

Начальник тыла Красной Армии и подчиненные ему управления также управляли и обширной системой военных академий, училищ и курсов подготовки. В число наиболее важных из них входили Интендантская академия Красной Армии, переименованная в 1942 году в Военную академию тыла и транспорта, которая располагалась в Москве и Калинине; Кировская военно-медицинская академия в Ленинграде и Самарканде; Куйбышевская военно-медицинская академия в Куйбышеве, а также Военно-ветеринарная академия в Москве, Аральске и Самарканде.