Чтение онлайн

— Он наверняка уже мертв, — сказал Орм, чувствуя, что его охватывает печаль. — Мы тоже искали много дней, но нашли только его коня, блуждавшего по лесу. Нужно устроить тризну.

Вальгард провел с семьей лишь несколько дней, после чего снова ускользнул в лес, пообещав вернуться на тризну по Кетилу. Асмунд проводил его задумчивым взглядом.

Младшего брата удивило, что Вальгард избегал разговоров о судьбе Кетила, а еще более странным показалось, что он отправился на охоту, как сказал сам, когда зима уже на пороге. Медведей он уже не найдет, а остальные звери стали такими пугливыми, что люди не хотели гоняться за ними по снегу. Почему Вальгарда не было так долго и почему он ушел так быстро?

Так подумал Асмунд, и через два дня после ухода подменыша отправился по его следам. Снег с тех пор не выпадал, поэтому следы были хорошо видны. Асмунд пошел один, скользя на лыжах по широким пространствам, где кроме него не было ничего живого, и ему становилось все холоднее.

Вальгард вернулся через три дня. Издалека и не очень явились соседи в дом Орма на тризну по Кетилу, и пир начался. Берсеркер молча пересек людный двор.

Эльфрида дернула его за рукав.

— Ты видел Асмунда? — робко спросила она. — Он тоже пошел в лес и еще не вернулся домой.

— Нет, — коротко ответил Вальгард.

— Не хотела бы я за месяц потерять двух сыновей и остаться с самим плохим из них, — сказала Эльфрида и отвернулась.

Вечером гости встретились в большом зале, чтобы пить в честь умершего. Орм сидел на своем высоком стуле, справа от него разместился Вальгард. Мужчины расселись по скамьям, расставленным вдоль стен, и принимали рога сквозь пламя и дым костра, горевшего во рву между ними. Женщины ходили взад-вперед, следя, чтобы рога всегда были полны. За исключением семьи умершего, все гости веселились в красном мерцающем свете, и множество пар глаз провожало взглядом обеих дочерей Орма.

Орм был весел, как и пристало воину, смеющемуся над смертью, но никто не мог сказать, что крылось за его веселостью. Эльфрида не могла сдержать слезы и тихо плакала. Вальгард сидел молча, осушая рог за рогом, и скоро голова у него пошла кругом. Крепкий напиток только усугубил его плохое настроение. Вдали от любовницы и вооруженных стычек ему нечем было заняться, кроме раздумий о своем поступке, и он видел во мраке перед собою лицо Кетила.

Пиво лилось рекой, вскоре все мужчины перепились, и дом наполнился разговорами. Внезапно сквозь шум пробился громкий стук в дверь. Засов был поднят, но резкий звук привлек внимание гостей. Из сеней в комнату вошел Асмунд.

Был он бледен и едва стоял на ногах, а в руках держал что-то длинное, завернутое в плащ. Взгляд его обежал комнату, ища только одного человека, и постепенно все разговоры стихли.

— Здравствуй, Асмунд! — воскликнул Орм. — Мы уже начали беспокоиться за тебя.

Однако Асмунд продолжал смотреть прямо перед собой, и те, что проследили его взгляд, заметили, что устремлен он на Вальгарда.

— Я привел гостя на тризну, — сказал он наконец глухим голосом.

Орм сидел неподвижно, хоть и побледнел как полотно, а Асмунд опустил свою ношу на пол. Была она настолько замерзшей, что могла стоять, опираясь о его плечо.

— Ужасно холодна была могила, в которой я его нашел, — сказал он, и слезы потекли у него из глаз. — Это было плохое место, и я решил, что мы покроем себя позором, устраивая пир в его честь, пока он лежит в лесу, наедине со звездами. И я принес Кетила домой… Кетила с топором Вальгарда в голове!

Он распахнул плащ, и свет очага осветил замерзшую кровь вокруг топора. Волосы Кетила побелели от инея, мертвые губы улыбались Вальгарду, в открытых глазах отражалось пламя. Опираясь на Асмунда, он не отрывал мертвого взгляда от подменыша.

Орм медленно повернулся к берсеркеру, который широко открытыми глазами вглядывался в Кетила. В это мгновение Вальгарда охватила ярость, он выскочил из-за стола и крикнул Асмунду:

— Лжешь!

— Все знают твой топор! — ответил Асмунд. — Люди добрые, хватайте братоубийцу и вяжите его! Он заслужил виселицу.

— Я имею право защищаться, — выкрикнул Вальгард. — Дайте мне взглянуть на этот топор.

Никто не шевельнулся — все были слишком потрясены. В глухой тишине, сопровождаемой лишь треском пламени в очаге, Вальгард прошел через зал к сеням.

У входа стояло в козлах оружие. Проходя мимо, подменыш схватил копье и бросился бежать.

— Не уйдешь! — воскликнул Асмунд и выхватил меч, чтобы преградить ему путь, но Вальгард ткнул его копьем. Пронзив незащищенную грудь Асмунда, оно пригвоздило его к стене так, что он остался стоять возле Кетила, по-прежнему опирающегося о его плечо. Два мертвых брата вглядывались в своего убийцу.

Вальгард завыл, охваченный боевым безумием, глаза его засверкали, как у рыси, пена выступила на губах. Рыча от ярости, Орм бросился за ним, схватил чей-то меч и напал на подменыша. Вальгард вырвал из-за пояса нож, которым помогал себе при еде, левой рукой оттолкнул в сторону клинок Орма и вонзил нож в грудь датского вождя.

Брызнула кровь, Орм упал, а Вальгард вырвал меч из руки убитого. Подоспели другие мужчины, отрезая убийце дорогу к бегству. Подменыш зарубил ближайшего, его громкий рев эхом отразился от крыши.

Огромное помещение наполнилось движением: одни пытались найти безопасное место, другие пытались схватить безумца. Меч Вальгарда запел, и еще трое свободных земледельцев рухнуло на пол. Несколько других схватили стол и, держа его перед собой, оттеснили берсеркера от стоек с оружием. Остальные вооружились.

Однако в переполненном зале все происходило слишком медленно. Вальгард, размахивая мечом, пошел на мужчин, стоявших между ним и дверями, нескольких ранил, остальные отскочили в сторону, и подменыш оказался у двери. Но в сенях стоял воин, успевший схватить меч и окованный железом шит. Вальгард атаковал его, но меч застрял в щите.

— Слишком слаб твой меч, Орм! — крикнул он, а когда воин бросился на него, подменыш вытянул руку назад и вырвал топор из головы Кетила. В вихре схватки его противник забыл об осторожности. Первый удар берсеркера отшвырнул в сторону щит, второй отрубил несчастному правую руку. Вальгард выскочил за дверь.

Вслед ему полетели копья, но он уже скрылся в лесу. Кровь отца какое-то время стекала с него, но потом замерзла и перестала помогать собакам, посланным по следу. Даже уйдя от них далеко, подменыш продолжал бежать, боясь замерзнуть. Трясясь и рыдая, он бежал на запад.

Колдунья ждала, сидя одна в темноте. Наконец, что-то скользнуло через крысиный ход, она глянула на почти невидимый глинобитный пол и увидела своего приживала.