Восточная история
Шрифт:
Одно только омрачало ее счастье. Анну очень беспокоила предстоящая поездка в Эсмир…. Она сознавала ее важность, и очень боялась потерять любовь Александра.
В один из дней они ходили в храм, где Анна отреклась ради его любви от веры своей семьи, своих предков. Перед этим она не могла уснуть всю ночь, словно перед казнью, вспоминала прошлое, все доброе, важное, что было в ее жизни. Когда она произносила слова отречения, ей казалось, что земля разверзнется под ее отступническими ногами и поглотит ее прямо так, без могилы, без имени, в страшное чужое никуда, где ей придется скитаться одной в ночи вечность. Она не слышала слов чужого священника, отвечала механически на его вопросы, мысленно ожидая кары. Но когда ее не последовало, стало еще хуже – она поняла что, «сама наказала себя». Эта мысль возникла ниоткуда и долго пульсировала в ее сознании, пока они не вышли на улицу. Она не достойна ничьей любви, раз способна отречься от части себя, от лучшей части, связанной с честью и совестью. Анна терзала себя этим, пока до нее не донесся голос Александра, звучащий с особенной нежностью и тревогой:
– Дорогая, что с тобой? Почему ты не отвечаешь мне?.. Ты бледна…Боже, тебе не хорошо?.. Присядь, пожалуйста, сюда…
Она села на скамейку и расплакалась, ничего не говоря, а он был так чуток, что понял все и без объяснений. Александр просто прислонил ее голову к своему плечу и тихонько гладил по голове, пока она не успокоилась.
Они так и не говорили об этом, только позже он сказал:
– Знаешь, мне все равно кто он есть настоящий, я готов молиться любому богу, но только пусть он благословит тебя, за то, что ты так меня любишь.
Глава 4.
На вокзале их уже ждали. Младший брат Александра, Али первым увидел их и радостно бросился навстречу. Ему было лет семнадцать, высокий и стройный по-юношески, с лицом миловидным и открытым чувствам. Он горячо обнял брата, и Анна увидела в его больших глазах слезы радости.
После приветствий и объятий, Александр представил его Анне.
– Дорогая, познакомься, пожалуйста, это мой младший брат, Али. Когда я уезжал, он был совсем еще мальчик, а теперь – так возмужал, что и не узнать.
Юноша смущенно улыбнулся Анне.
– Приятно познакомиться, Анна. Счастлив приветствовать вас первым на Востоке. Добро пожаловать, Анна. Пусть пребывание здесь озариться для вас удачей.
– Спасибо, мне тоже очень приятно, Али.
– Что ж, пойдемте. Отец ждет нас дома? Как его здоровье?
– Благодаренье богу, гораздо лучше. Последний месяц он работал, в основном, дома. Ты ведь знаешь, его трудно удержать от дел, несмотря на сердце. Доктор запретил ему выходить в жару. И все же он порывался тебя встречать, насилу отговорили. Вечером-то он должен был ехать на Совет, вместе с Баджем, но ради твоего приезда отпросился. Бадж тоже очень огорчился, что не может тебя встретить, он сегодня во дворце правителя, ты же знаешь, его избрали в Совет, и теперь мы его почти не видим… Когда отец заболел, наш Бадж взялся контролировать весь семейный бизнес, а ты ведь знаешь, как он это умеет. Думаю, отцу теперь не о чем беспокоиться. Но он все равно, редко остается дома по вечерам, а если бы не доктор, так и днем тоже бы не сидел, и обязательно встретил бы тебя. Он очень сожалел по этому поводу.
– Как мама? Здорова?
– Ничего, спасибо. Каждый день молиться о твоем благополучии.
– А сестры?
– Как всегда, бесятся из-за пустяков, но на здоровье, слава Богу, не жалуются.
– Ну а Бадж?
– И он в порядке. Здоров как бык, ты же знаешь, он же все еще один из лучших наездников страны. Недавно опять выиграл кубок. Он очень жалел, что освободиться сегодня поздно, после Совета, у него еще назначена аудиенция у первого министра, в Шебреке, весь двор нынче там. Первый министр часто прибегает к его советам, в последнее время!.. Ты же знаешь, все уважают нашего Баджа.
– Не женился за это время, пока мы были в пути?
– Ну уж нет, только не Бадж!
– Что ж так? Думаю это приятно.
Али взглянул на Анну, шедшую чуть позади.
– Ты – другое дело. Ты всегда был так спокоен, словно знал наверняка, где и когда все произойдет. А Бадж, слишком привередлив, он просто не знает, что хочет. Наверное, он желает получить в жены нечто совершенно особенное, этакую сказочную пери!.. Если бы ты только видел красавиц, которых ему сватали!.. А как они на него смотрели – их глаза сверкали сквозь чадру, точно звезды!.. Но нет, его не пронять даже самым пламенным взорам. Холоден, как глыба льда!
– Значит, еще не пришел его срок. Ладно, ну а ты сам не встретил еще девушку?
Али засмеялся, польщено.
– Только не спроси этого еще раз при маме и сестрах, с ними, не дай бог, случиться обморок, ведь они все еще считают меня ребенком!
Едва такси остановилось напротив белого дворца с ажурными сводами и арками, утопающего в изумрудном облаке парка, как двери его открылись, и на ступеньки вышло несколько человек. Александр улыбнулся, увидев их, и поспешил выйти из машины. Из группы выступил высокий пожилой человек в восточной одежде и раскрыл Александру свои объятия.
– Отец!
– Мой мальчик!
После этого Александром завладела группа женщин в чадрах. Последовали радостные плачи и почтительное целование рук. Причем Александр поцеловал руки только одной из них, видимо матери, а остальные женщины сами поднесли его руку к своему лбу и губам. Он рассказывал ей об обычаях Востока всю дорогу, но Анна так волновалась, что почти ничего не отложилось в памяти.
Как раз настал ее черед. Александр, ласково поговорив с матерью, обернулся к ней, стоявшей поодаль, и сделал ей знак подойти. Когда она приблизилась, смиренно поклонившись обоим его родителям, он представил ее на чужом языке. Отец Александра ответил коротко и вежливо на том же языке. Мать – еще короче, просто повторив последнее слово мужа.
Их, наконец, пригласили в дом. Дом семьи Александра был изнутри еще более похож на дворец, но, не смотря на восточные надписи и орнаменты на белых стенах, вся обстановка была в европейском стиле. Элегантная современная мебель, шкафы инкрустированные золотистым деревом, полотна знаменитых европейских мастеров, – видимо, дизайном здесь занимался профессионал из Европы.
Хозяева провели их в гостиную и рассадили по рангу: первым в кресло опустился отец Александра, предварительно уговаривая гостя принять эту честь. Потом на диван, не далеко от мужа присела его жена, а уж потом сел сам Александр, Анна и его две сестры. Женщины сняли покрывала, и Анна смогла их рассмотреть. У приемной матери Александра, пожилой и полной женщины с очень прямой спиной и гордым взглядом, все лицо было испещрено морщинками, но все же, и под ними угадывалась былая красота. А вот сестры красивы не были – старшая, лет двадцати восьми, высокая, как отец, была чрезвычайно худа, а бледное лицо, с впалыми щеками и глубоко посаженными глазами, портил большой нос. Та, что помладше, была как мать, небольшого роста, но уже сейчас несколько грузна, с желтой неровной кожей, а впечатление от красивых миндалевидных глаз с длинными ресницами портили так же, как и у сестры, слишком большие нос и рот. Александр говорил, что красавицей в семье была самая старшая дочь, уже вышедшая замуж за сына друга отца, дипломата, и покинувшая вместе с мужем родину.
Сестры тем временем во все глаза рассматривали ее с ног до головы. На их лицах было написано плохо скрытое удивление, они явно не находили в ней то, что ожидали. Мать Александра, Халиль тоже посмотрела ей в глаза долгим взглядом, словно желая досмотреть до дна души, достойна ли она быть женой ее сыну, но о произведенном впечатлении, смутившаяся Анна, так и не узнала, не выдержав ее взгляда.
В это время Александр не спешно беседовал с отцом, их никто не прерывал нетерпеливыми вопросами, Анна уже знала, мужчины лишь позволяют женщинам присутствовать рядом, не более, пока не переговорят обо всем между собой, лишь потом, после паузы, женщины смогут вступить в разговор с гостем.
Конец ознакомительного фрагмента.