Восточная сказка
Шрифт:
Ему что, до такой степени наплевать? Она уже почти смирилась с тем, что Володька не видит в ней ту, в кого можно влюбиться, но разве нельзя было порадоваться, что их заметили? Ведь тоже во всем участие принимал, не меньше остальных.
Хотя… остальные наверняка не только успех обсуждали, а еще и то, что Масечка немножко обломалась.
Ну и ладно. Проехали.
Она не относилась к тем, кто застревает на проблемах. Восторженной оптимисткой не была, но считала, что всегда можно найти какой-то плюс. А если нет, то просто перешагнуть и идти дальше.
Самолет набрал высоту, защелкали пряжки ремней, и тут ее руку, тепло и тяжело, накрыла другая рука. Вздрогнув, Маська повернулась вправо и еще раз вздрогнула, напоровшись на пристально-пасмурный взгляд серых глаз.
– Мась, как ты смотришь на то, чтобы сходить куда-нибудь?
– Так мы же договорились, что в субботу в ресторан, как обычно.
Когда безнадежно мечтаешь о чем-то три года, трудно поверить, что мечта вдруг раз – и начала сбываться. И почему-то снова хочется плакать.
– Я не о том. Мы с тобой. Вдвоем.
Где же ты раньше был, Володечка, а? Понадобился принц-режиссер с огненными взглядами и корзинами орхидей, чтобы ты разглядел во мне женщину, которую можно куда-то пригласить?
Маську словно аккуратно разорвали на две половинки. Одна хотела согласиться, а вторая – послать далеко и надолго.
Навсегда. И забыть – тоже навсегда. Ну, насколько это возможно, находясь в постоянном рабочем контакте.
Послать? А потом грызть локти, что не использовала шанс? В конце концов, не замуж ведь зовет. И даже пока не в постель. Если что, в любой момент можно дать задний ход. Но зато гештальт будет закрыт.
– Хорошо, давай.
Володька крепче сжал ее руку, и Маська отвернулась к иллюминатору, кусая губы, сдерживая то ли слезы, то ли улыбку.