Чтение онлайн

Там пока ещё было тихо, и потому офицер с большим интересом наблюдал, как пушки генерала Шевелева разносили в пух и прах позиции французов у Трактирного моста. Заняв удачную позицию, русские артиллеристы в короткий срок выбили почти половину французского отряда, оборонявшего предмостковые укрепления, и потому солдаты Московского полка без особых потерь смогли захватить эту переправу через Черную речку.

Командующий обороной Федюхиных высот генерал Гербильон не стал предпринимать попыток отбить мост, справедливо полагая, что теперь русские бросятся штурмовать центральную высоту, и вот тут-то французские пушкари и стрелки посчитаются с ними за всё. Этому способствовала сама матушка природа, сделавшая горные склоны, обращенные в сторону русских обрывистыми и крутыми, тогда как склоны, обращенные к французскому лагерю, были пологими и плавными. Кроме пушек установленных на самой макушке Срединной высотки, она была опоясана несколькими рядами траншей, куда уже густо набились французские стрелки, вооруженные исключительно штуцерами.

Все они с нетерпением ожидали того момента, когда, построившись в штурмовую колонну войска генерала Липранди, бросятся в атаку на эти неприступные кручи. Канониры уже вбили в жерла своих пушек заряды картечи, стрелки азартно водили стволами ружей в поисках цели, но русские почему-то не спешили подставляться под их свинцовые гостинцы. Выстроившись в шеренги, они сначала ждали, пока через реку переправятся пушки, потом их зарядные ящики, а потом они и вовсе потеряли к сражению всякий интерес, застыв у подножья высоты подобно оловянным солдатикам.

Пока Липранди проводил возле Трактирного моста имитацию скорого штурма, соединения генерала Попова атаковали Гасфорт. Сардинцы, только что разбитые в бою за Телеграфную гору, испытывали сильный страх перед противником и потому не оказали атакующим русским серьезного сопротивления. Лишь только Калужский полк пошел в атаку, как итальянцы стали покидать свои позиции, даже не пытаясь дать отпор неприятелю. Генерал Ла-Мармор ничего не смог сделать со своими подопечными и был вынужден отступить к Балаклаве, откуда уже выступил корпус Али-паши вместе с британской кавалерией генерала Скерлета. Так развивалось знаменитое сражение у Черной речки.

Тем временем сражение у Инкермана шло своим чередом. Было уже около восьми часов утра, когда, стремясь отбросить врага с плато, против русских вступила дивизия Кордингтона переброшенная Симпсоном от Килен-балки. Вместе с ней из британского лагеря выступила бригада Камерона. По своей численности они заметно превосходили отряд Штольца, героически прикрывавшего действия штурмовой колонны генерала Реада, которая после выхода на плато Инкермана, двинулась атаковать французские позиции на Федюхиных высотах с тыла.

Планируя это сражение, Ардатов изначально ставил своей главной задачей уничтожение французов засевших на Федюхиных высотах. Поэтому, едва добившись успеха, он направил все свои основные силы не на английский лагерь, как это сделал в прошлом году Данненберг, а двинул их на позиции генерала Гербильона.

Штольц со своими батальонами, перерезав единственную дорогу к высотам, должен был не допустить своевременного подхода помощи врагу. Непростое положение полковника, усугублялось еще тем, что пушки, обещанные ему графом в качестве артиллерийского прикрытия, не успевали подойти, застряв где-то по дороге.

Первыми на русских двинулись шотландцы Камерона. С развернутыми знаменами, гудящими волынками и плотно сомкнутыми рядами, дети гор уверенно приближались к врагу, намереваясь задать ему жестокую трепку. Именно стойкость и мужество этих воинов спасла англичан в битве при Балаклаве, когда "тонкая красная линия" смогла выдержать напор русских медведей и отбросить их.

По мере приближения к врагу возгласы удивления и изумления пробежали по рядам шотландцев. Вместо привычного построения в каре или шеренгу, русские встречали их тремя растянутыми цепями. Задние ряды стояли в полный рост, другие присели, опершись на одно колено. Что же касается третьего, переднего ряда, то он и вовсе лежал на земле, что вызвало здоровый смех среди шотландцев. Опрокинуть столь хлипкое построение врага для них не составляло большого труда.

Прикинув расстояние до вражеских шеренг и наличие в них небольшого интервала между солдатами, генерал Камерон приказал открыть огонь по противнику с дистанции в двести метров. Приказ генерала моментально разлетелся по шеренгам и был принят к исполнению. Выставив вперед штыки, четко отбивая шаг, гордые сыны небританского отечества шли навстречу своей судьбе, ничего не подозревая о том коварном сюрпризе, что их ждал впереди.

Все началось, как только солдаты Камерона миновали отметку в триста метров. Одна за другой в сторону шотландцев загремели залпы и к их огромному изумлению, вражеские пули долетали до них.

С громкими стонами в передних рядах наступавших стали падать раненые и убитые солдаты и офицеры, но закаленные в прежних боях шотландцы только дружнее смыкали ряды и продолжали идти на врага, как ни в чем не бывало.

Наличие у врагов столь большого числа штуцеров несколько насторожило Камерона, однако полностью уверенный в стойкости своих солдатах, генерал не изменил уже отданный войску приказ. Шотландцы продолжали движение вперед, и тут произошло нечто невероятное. Вопреки всему, русские цепи внезапно произвели новый залп, затем другой, третий, четвертый, что было совершенно невозможным. Поверить в реальность событий заставляли солдаты, дружно падавшие на землю после каждого залпа. Однако самое ужасное заключалось в том, что в русских шеренгах не происходило никакого движения. Оставаясь в первичном положении, русские солдаты не двигались для перезарядки своего оружия.

Отныне каждый шаг вперед шотландцы оплачивали собственной кровью, ибо каждая выпущенная в их сторону пуля находила свою цель в плотных солдатских рядах. Это было настоящим избиением. Вооруженные ужасным оружием, русские стрелки мстили врагу за Альму, Балаклаву и Инкерман, когда от вражеских штуцеров гибли их боевые товарищи, не имевшие возможности ответить огнем на огонь.

По-прежнему надрывно били барабаны, ревели волынки, призывая солдат неустрашимо идти вперед. Сержант грозными криками заставляли держать строй, а офицеры своими стеками педантично выравнивали поредевшие солдатские ряды. Наступление к указанной командиром отметке продолжалось, но чем ближе она становилась, тем все сильнее истончались людские шеренги. Наконец шотландцы достигли злосчастной отметки. Прозвучала команда и, вскинув ружья к плечу, бригада дала ответный залп. С какой нечеловеческой радостью кричали стрелки Камерона, видя, как падали сраженные ими враги. Эту радость трудно описать и с чем-либо сравнить, это надо было просто видеть. Но едва только солдаты поставили ружья к ноге для перезарядки, как свинцовая коса вновь прошла в действие и те, кто еще мгновение радовался своей мести, получил аналогичный ответ со стороны русских.

Неизвестно каковы были причины побудившие Камерона отдавать приказ на дальнейшее продолжение оружейной дуэли, а не начать сближение с врагом. Возможно слепая вера в силу своих солдат и зримая малочисленность врага, а быть может, повинуясь военному уставу, генерал не посмел отказаться от привычных методов ведения боя. Так или иначе, но Камерон совершил свою вторую роковую ошибку, решившую исход дела в пользу врага.

Вступив в оружейную перестрелку с врагом, шотландцы сразу поняли причину наличия интервала между вражескими солдатами, который исправно сохраняли им жизнь. С каждой минутой боя они в разы теряли больше людей, чем терял противник. Моментально выяснилась еще одна хитрость русского построения.

Едва только шотландцы встали, как русские стрелки перешли на спорадические выстрелы, ведя огонь самостоятельно тогда, как солдаты Камерона вели стрельбу строго по команде своих офицеров. Эта малозначимая черта в условиях обычного боя, стала той маленькой соломинкой которая, в конце концов, смогла переломить хребет верблюду.

Камерон с ужасом наблюдал, как стремительно таяли ряды его бригады под непрерывным огнем врага. Прошло чуть меньше десяти минут боя, и генерал отдал приказ на сближение с противником.