Чтение онлайн

Едва оказавшись на кургане, Мак-Магон моментально ударил во флаг батареи Жерве, чьи защитники мужественно отражали наступающего на них неприятеля. И вновь успех сопутствовал французам. Подвергшись двойному удару с фронта и фланга, казанские егеря полковника Китаева не выдержали и, оставив батарею противнику, отошли ко второй линии обороны.

Ободренные своим успехом, зуавы полковника Корнюлье бросились преследовать казанцев, намереваясь на плечах отступающих захватить вторую линию обороны и выйти к Корабельной стороне, но неожиданно фортуна отвернулась от них.

На помощь егерям смело бросился батальон Пражского полка, который вначале остановил отступавших егерей, а затем вместе с ними ударил в штыки по врагу. Бросок пражан был столь стремителен и внезапен, что бравые зуавы были легко опрокинуты и очень не многие смогли укрыться в своих передовых траншеях, спасаясь от русских штыков. Батарея Жерве вновь стала русской и уже ничто, не могло изменить положение дел. Еще трижды за день, гарнизон подвергался нападению, как с фронта, так и с левого фланга, но каждый раз враг откатывался назад, устилая телами своих павших, те сорок метров, что разделяли воюющие стороны.

Одновременно с войсками Мак-Магона на штурм второго бастиона устремились солдаты генерала Дюлака. По сигналу ракеты пять тысяч солдат покинули свои окопы и устремились на самое слабое место русской обороны - 2 бастион. От вражеского огня часть орудий бастиона были повреждены, а защитный ров во многих местах осыпался. Так же как и защитники, Малахова кургана, гарнизон 2 бастиона был застигнут врасплох, и не успел оказать серьезного сопротивления врагу. Пехотинцы генерала Сен-Поля без особого труда пробежали сорок шагов, преодолели ров и с громким воплем: "Вива ля Франс!" ворвались на банкеты. Солдаты Олонецкого батальона, побросав недоеденную кашу, только успели схватить свои ружья, как были атакованы вражеской пехотой.

Как не храбры и отважны были русские солдаты, но противник выбил их с бастиона и, увлекшись победой, не закрепившись на бастионе, стал преследовать, оттесняя к батарее Геннериха.

На плечах отступающих французы смогли ворваться в расположение батареи, но и здесь были остановлены подоспевшим на помощь батальоном Кременчугского полка. Завязалась жестокая рукопашная схватка, и, не выдержав штыкового удара, неприятель обратился в бегство.

Едва только враг был отброшен с батареи Геннериха, как канониры тут же дали по отступающим французам залп картечи, нанесший большой урон солдатам империи. Сразу после залпа майор Вакгаузен решительно повел солдат в атаку, и теперь русские, преследуя бегущих французов, ворвались во второй бастион. Полковник Жавель не долго пробыл в роли коменданта бастиона. Пытаясь остановить наступление противника, он был безжалостно сброшен русскими штыками в ров вместе с императорскими знаменами, временно украсившими куртину бастиона.

Промежуток между Малаховым курганом и 2 бастионом, солдаты генерала де-Ламотт-Ружа атаковали несколько позже своих товарищей. Здесь надо было преодолеть больший промежуток открытого пространства, а так же миновать тройную линию волчьих ям прикрывавших русскую позицию.

Это обстоятельство позволило гарнизону вовремя заметить противника и встретить его во все оружие; оружейными залпами и картечью. Будь у русских полноценный гарнизон, возможно враг был бы отброшен вспять, но четырем с половиной тысячам гренадерам Пикара и Бурбаки, противостояла неполная тысяча Муромского полка. Именно этим объясняется тот факт, что французы смогли приблизиться к куртине и взойти на неё.

Опрокинув слабый заслон муромцев, они двинулись дальше, и под огнем батареи Геннериха прорвав вторую линию обороны, вышли к Корабельной стороне. Это был самый громкий успех французов в этой атаке, но за него пришлось заплатить жизнями бригадиров Пикара и Бурбаки, а так же не прикрытыми флангами, на которых засели остатки Муромского полка и выбить их оттуда, не представлялось возможным.

В это время к передней линии обороны спешно подходили долгожданные резервы, которые вел лично генерал Хрулев, начальник обороны Корабельной стороны. Из-за клубов пыли и дыма он не мог разглядеть, что творилось на Малаховом кургане, и по ошибке посчитав, что гарнизон отбился от врага, генерал двинулся в сторону 2 бастиона.

Это место в севастопольской обороне, по общему мнению, было наиболее опасным для вражеского прорыва и потому Степан Александрович ринулся именно сюда, потеряв те драгоценные минуты которые бы могли в корне изменить обстановку на Малаховом кургане.

Резервы уже подходили к бастиону, когда солдаты де-Ламотт-Ружа прорвали куртину и обрушились на укрепления второй линии обороны. Видя, что враг вот-вот ворвется в Корабельную сторону, Хрулев приказал Ладожскому полку продолжать движение, а сам вместе с двумя батальонами Шлиссельбургского полка направился к батарее Геннериха. Батальоны только приближались к месту боя, а враг был уже отбит, и куртина вновь оказалась в руках севастопольцев.

Хрулев уже праздновал успех, когда ему доложили о захвате неприятелем Малахового кургана. Генерал моментально почернел лицом и, оставив на куртине шлиссельбуржцев, поскакал на курган, к которому в это время подходили свежие части Севского полка.

Противник тем временем предпринял новый штурм русских позиций, намереваясь повторить свой прежний успех. Бригада Сен-Поля и дивизия Ламотт-Ружа вновь покинули свои траншеи, но теперь обстановка на поле боя была совершенно иной. В этот раз атакующие цепи встретили густой ружейный огонь и выстрелы картечью, из пушек бастиона и куртины, которые в азарте боя французы не потрудились заклепать. Совершив эту роковую ошибку, теперь они щедро расплачивались за неё своими жизнями. Многим, многим солдатам французского императора это небольшое расстояние в сорок метров оказалось роковым.

По плотно рядам бегущих солдат противника била картечь бастиона и куртины, били ядра пушек Парижской и Лабораторной батареи, вели огонь корабли "Владимир" и "Херсонес", которые, невзирая на пули вражеских стрелков, приблизились почти к самому берегу.

Весь этот огонь столь основательно опустошал ряды наступающих солдат, что, когда они попытались овладеть русскими укреплениями, то легко были отражены их защитниками. Потери среди французов были ужасны. На куртине 2 бастиона погиб бригадир Сен-Поль и был смертельно ранен генерал Биссон, погибли или были ранены все штаб-офицеры штурмовой колонны и потому, отступавшими частями командовал капитан Лаварден. Бригады Пикара и Бурбаки, штурмовавшие куртину справа от 2 бастиона, были столь основательно потрепаны, что по приказу Боске их отвели в тыл.

Видя, что русские проявляют отчаянное упорство, Боске обратился за помощью к Пелесье, требуя прислать свежие силы и артиллерию, с помощью которой он намеревался окончательно смести защитников куртины. Командующий немедленно откликнулся на просьбу генерала и прислал четыре батареи вместе с бригадой Мартинели.

Казалось, столь весомая помощь поможет Боске переломить ситуацию. Но вышло совершенно по-другому. Особенности местности перед куртиной были таковы, что пушки были вынуждены двигаться длинной цепочкой друг за другом. Как только батареи приблизились к передовой, они сразу попали под шквальный огонь пуль и картечи. Не успев сделать ни одного выстрела, большинство пушкарей было перебито.

Не отходя от своих орудий, погибли полковники Суши и Гюген, получил смертельное ранение майор Рапатель. Единственной, кто смог открыть огонь по врагу, была батарея Дюшанэ, однако и она не смогла долго продержаться. Бомбы и ядра русских батарей и кораблей быстро выбили всю орудийную прислугу и привели в негодность все пушки.

Осколком разорвавшейся гранаты был тяжело ранен в бок сам Боске, все время невозмутимо стоявший у бруствера передней траншеи. Генеральская свита с криком бросилась к нему, но раненый повелительным жестом остановил их кудахтанье.